ВСЕ О МОИХ РОДИТЕЛЯХ ИЛИ ГИМН ПОКОЛЕНИЮ «СЕМИДЕСЯТНИКОВ»

(журнал Меценат и Мир)

  - Вас не обижает, что Вам часто говорят: «Мамина дочка», хотя  Вы – Катерина Ксеньева?

-  Мой друг – тибетский монах, философ  и писатель Тенчой, – позвал меня под Новый Год в Индию к Далай Ламе на философские учения… Меня – «мамину дочку», у  которой слова “тоска”,  “привязанность” и “верность” ощущаются каждой клеточкой сердца! Как вы думаете – о чем или о ком я думала, сидя каждый день по  шесть часов, неподвижно, в святом буддистском храме перед Его Святейшеством? Среди нескольких тысяч монахов, монахинь и паломников, будучи при этом еще и христианкой?

- Об истоках христианской морали, позаимстствованной у Будды?

-  Я думала о своем возлюбленном, Постоянно и непрерывно. Я уехала в Индию из Москвы - отчасти, чтобы освободиться от него, расстаться с ним. А думала о том,  что я так скучаю по нему - хоть в петлю лезь!

-  Ну и ну! Это как-то нерелигиозно…

 - Себя не обманешь… Но я не знаю,  то ли Далай Лама сочувствует всем людям на Земле, то ли Всевышний, шутя, сделал мне сюрприз, а только транзитом  на обратрном пути, совершенно случайно,  в аэропорту мусульманского  города Катар, я встретилась в толпе с тем, о ком думала все это время…

 -  Быть не может!

 -  “Моя Кетхен!” – заорал он на весь аэропорт!  От его московской   буржуазной освобожденности и от потрясения, что мои мечты материализовались  я покраснела! Он истолковал это по-своему. Вокруг глазел народ, он громко  заставил меня дать ему подробный отчет о моем аскетичном пребывании в стране Ганди, не доверяя ни одному моему слову; высмеял мою серьезность, сгреб мой саквояж и  - в Москву мы летели уже вдвоем плечо к плечу, поменявшись местами с соседями.

 -  Этого не может быть!

 - Все может быть, если очень этого захотеть. И еще я  от своего тибетского друга узнала о том, что у буддистов особенно почитается одна птица – лебедь. Самая благородная и верная. А я почему-то всегда представляю обязательно пару лебедей. И думаю о своих родителях. И об их поколении - благородном и незащищенном, настрадавшемся и верящем в высокие идеалы.  

 - Я слышал, что они вместе еще с института?

 - Да, с 60-х! Тогда на светлую романтическую юность их поколения  выпало время хрущевской оттепели. Какие идеалы! Какие герои! Например, Урбанский в “Коммунисте”, или Инна Гулая в “Когда деревья были большие” -  истинная мужественность и истинная женственность! Жерар Филипп (мамуське казалось, что батяня очень на него похож, особенно улыбкой) и Ив Монтан, приводящие страну в ликование! И тут же – “Шербургские зонтики” - и все влюбленные плачут от любви друг к другу. А  в семидесятые, когда я родилась, на над ними, - еще такими молодыми! -  надвинулись брежневские «брови».  На всех праздниках-застольях среди друзей батяня  пародировал   речи вождя  о «“многосисячных” коллективах». “Ржа” стояла неимоверная! Слово “сиськи-масиськи” означало “систематически”, а уж что говорить о брежневском эквиваленте слова “пессимистически”! Итак, у вождя еле язык ворочается, а тут – такая любовь, понимаете ли, вокруг! Целое поколение умнейших, читающих, культурных, обаятельных россиян, да и других народов! И  все эти народы как-то стесняются друг друга открыто поливать грязью и ненавидеть. Да и ненависти-то как таковой друг к другу нет. Только к существующему строю. И это чувство, наоборот, всех сплачивает в молчаливом сопротивлении, сближает духовно.    И всем о чем-то мечтается,  и всем верится, что когда-нибудь наступит счастливое будущее. А пока оно не наступило, все с жаром выхватывают друг у друга свежие публикации “Иностранной литературы”, “Нового мира” и других “умных” журналов, и все обмениваются впечатлениями от прочитанного, -  и артисты, и инженеры, и водители, и рабочие, “Вы не читали еще новый роман Астафьева в таком-то номере и новый роман Айтматова в таком-то?” – и “непрочитавший” густо краснеет. И бежит наверстывать упущенное, а то – не дай Бог -  “дебилом” прослывет. На концерты классической музыки  не попасть! “Закрыли” спектакль Эфроса или Любимова? - Событие, захватывающее всех и обсуждаемое на каждом углу!  Лоно природы – лес и деревня – кажется, как в “Невыносимой легкости бытия” Кундеры, оплотом свободы и радости, прибежищем от коммунистического партийного произвола. Поскольку рядом с Питером – тогда Ленинградом -  всегда была  Фннляндия – “Фильяндия”, как говорил потом другой вождь, - то мамуська с батяней, где-то на Карельском перешейке, идя, обнявшись, по лесной тропинке, придумали звать друг друга   по-чухонски – Люкка и Юкка.  

 - И как же Люкка и Юкка, то есть, простите, Людмила и Юрий, поняли, что они созданы друг для друга?

 - В то время, когда шли вступительные экзамены, на Моховой у ЛГИТМиКа толпились  люди и спрашивали у маленькой пожилой женщины: “Вы не видели здесь случайно девушку в  желтом коротком платьице, с осиной талией и длинной косой, ослепительной красоты - она поступает на актрису?” Старушка их смерила строгим взглядом – “Это моя дочь! А вы зачем ее разыскиваете?” Ошеломленные люди залепетали: “Да просто мы приехали из другого конца Ленинграда, чтобы только на нее еще раз взглянуть – так она красива!..” Это не преувеличение – мама была удивительно красива. Благородное славянское лицо, тончайшая талия, ослепительная фигура и толстенная темная  коса, которую она заворачивала в высокий кокон на голове, что придавало ее виду стать и царственность! И при этом походка была – мужчины падали! С носка на пятку, и на высоких шпильках!

 - Как это?

 - А вот так! Ходить так невозможно, это какая-то особая походка, но она ее выработала и ходила так совершенно естественно.  В тот год курсы набирали Меркурьев и Макарьев, оба – великие русские актеры. Меркурьев знаменит и его помнят…

 - А  Макарьева я тоже помню по старому фильму шестидесятых  “Операция “Трест” – там такие актеры играли –  целая эпоха!

 - Совершенно верно, он там ведущего рассказчика играл, красивый изящный интеллигент. Ну так вот, мама пошла к Макарьеву – это тогда был все равно как сейчас Табаков. Очень сильно читала монолог истерзанной войной молодой женщины из “Овечьего источника” Лопе де Вега. Обращалась ее героиня со всем жаром к ничтожным и мелкотравчатым испанским мужикам и поднимала их “на бой с врагом”.

 - А почему она выбрала такой “стенобитный” материал?

 - А потому что тем летом ей было ЧТО сказать всем мужчинам этим монологом – она их всех ненавидела!

 - Не понял?! 

 - Она была, как и большинство девушек ее поколения, доверчивой, наивной и чистой в вопросах взаимотношения полов. И в то лето, перед поступлением, за свою наивность жестоко поплатилась. Поехали они вдвоем с бабушкой моей Антониной, - которая одна поднимала двоих детей после войны, маму и ее брата, и работала уборщицей на трех работах, – отдохнуть в Сочи. Это чтобы перед поступлением в театральный дочке восстановить силы: мама весь год помогала бабушке, подрабатывала на каком-то заводе в цеху,  и у нее обнаружили малокровие. “Пасла” ее бабушка на курорте, “пасла”, строго поглядывая на респектабельных мужчин, пялящихся на маму, а те досадовали и шутили: “Ах как бы этой бабушке найти бы старичка!” И один из таких “пялящихся” все-таки вошел в доверие обеих. Очень красиво ухаживал, говорил о литературе, о высоком, показался сверпорядочным, да и работал не где-нибудь, а ведущим танцором в знаменитом ансамбле Игоря Моисеева. А потом предложил прогуляться в горы. И бабушка маму отпустила. Мама мне рассказывала, что потрясение от того, как благородный с виду мужчина превращается в зверя и насильника, у нее осталось на всю жизнь. Ее тогда спас ее ангел-хранитель, наверное. В тот момент, когда этот мужик  срывал с нее платье и орал “Молчи, сука, не то убью!”, а она рыдала и просила  “Пощадите меня!” – мимо проходили какие-то туристы. Они бросились маме на помощь, а  подонок убежал. Избитая, исцарапанная, вся в кровоподтеках, она вернулась к бабушке. Заявлять в милицию не стали – себя бы опозорили. И решили вдвоем отомстить – ночью пошли прокалывать шины у его роскошной машины…

 - Ну и как, прокололи?

 - Нет, силенок мало было, да и вспугнули их. И вот, после такого драматического, темпераментного женского  монолога, Макарьев говорит “Не могу ее взять! Она так красива, что все парни на нашем курсе просто учиться не будут, только и будут ее обхаживать!” Тут уж другие члены приемной комиссии запротестовали, мол, -  надо брать! “А ну-ка, Людмила, распустите-ка Ваш кокон на голове” – сказал Макарьев, надеясь, что это всего лишь шиньон. Мама вытащила все шпильки из  волос, и они густой тяжелой  волной упали до колен – все ахнули! Ее все-таки приняли.

 - А сколько тогда было юному русскому сатирику?

 - Восемнадцать. Он был самым юным режиссером из их актерско-режиссерского курса. Мама старше его на два года и ей всегда нравились более солидные и серьезные парни. А вокруг Мамина всегда все  “ржут”! Несерьезно как-то. Влюблен он в нее был страшно, как и большинство студентов, но, как  мальчишка, все время над ней подтрунивал, и это очень ее злило. Но вот прошел год. Вернувшись после студенческих каникул, мама увидела стоящего у окна, красивого, загорелого и обросшего благородной бородой, моего будущего отца. Настоящего мужчину. Батяня мой в то лето уехал в геолого-разведочную экспедицию в тундру, хлебнул там харчей на выживание, нюхнул пороху, и как-то сразу заматерел. Он был всегда атлетически сложен, как на полотнах Эпохи Возрождения. Сейчас ему шестдесят, а сила от него исходит мужицкая, настоящая. И у мамы екнуло сердце. А еще через месяц Макарьев вдруг говорит с пафосом  на уроке актерского мастерства: “ Мамин, садитесь за рояль и играйте Скрябина!» Отец заиграл бурный этюд  Скрябина, да как заиграл! Тогда Макарьев повелел остальным студентам: «Действуйте!»  Потрясенная мама начала “действовать”: она разрыдалась и убежала за дверь. Так началась их великая любовь, любовь на всю жизнь!

 - А Юрий Борисович еще и пианист?

 -  Он ведь не поступил в Консерваторию и не стал пианистом только потому, что палец себе в драке сломал –  хулиганистым был. По слуху подбирает абсолюто все, а фортепианные концерты Рахманинова и других всегда играл превосходно.  Словом, мамуське было во что  влюбиться! Их любовь обсуждал весь институт, им завидовали, их пытались разлучить. И студенты, и преподаватели, у которых на мою маму свои виды были. Все же думали, что она – по меньшей мере дочь или любовница какого-нибудь генерала, этакая фифа с опытом.  Она всегда выглядела, как сейчас говорят, “на миллион долларов”, прекрасно одевалась. Потом сокурстники постепенно узнали, что она – дочь очень бедной женщины и великой труженницы.

    Моя бабушка из рабоче-крестьянской семьи. В память о ней я взяла ее девичью фамилию – Ксеньева. Может быть оттого, что у меня все в семье трудились и духовно и физически, я  сегодня не  выношу  циничное  чванство большинства российских богачей и сочувствую праведному народному гневу столетней давности, ведь все может повториться! Если ты берешь у своей земли нефть, вырубаешь леса – так вкладывай деньги в ее благополучие, в культуру, в ее стариков и детей, в ее прошлое и будущее.  

Так вот, моя бабушка, хоть и получила инженерное образование, после войны,  вынуждена была работать поломойкой.  Из всех ее пятерых детишек выжил только старший мамин брат и мама. Бабушка вернулась в Ленинград из тыла, с мамуськой в животе, а в Свердловске на авиазаводе остался мой дед - единственный бабушкин мужчина на всю жизнь. Он не вынес рутины тыла,  рвался на фронт, и начал потихоньку спиваться, работая ведущим инженером на авиазаводе. Бабушка его бросила, будучи уже беременной моей мамочкой. Пьяниц не выносила, натерпелась от него. Батяня, когда узнал, что мама из простой бедной семьи и при этом  - такая! -  то проникся к ней  глубочайшей  нежностью, уважением и сочувствием. Он  стал ей и возлюбленным, и  отцом, стремился ее защитить и быть ей наставником в жизни.

   А  сам он, как и она -  тоже безотцовщина. Фамилия его – Мамин -  исконно княжеско-татарская, она упоминается в словаре Брокгауза и Эфрона и досталась отцу от его мамы, Маминой Галины Дмитриевны. Она была первой  интеллигенткой в рабоче-крестьянской семье, любила богему и всю жизнь находилась “в контрах” со своими родственниками и их ханжеской моралью. Не могла она простить им и предательства ее отца, Дмитрия Дмитриевича Мамина, моего прадеда. Он был Наркомом Речных Путей Сообщения Петрограда. Его расстреляли в 37-ом году, а до этого семья бабушки Галины отказалась от него. Он сам так приказал своим родным -  в противном случае их бы всех сгноили в концлагерях. Его портрет – он был очень красив – висит в кабинете моего отца. Мой прадед был талантливым весельчаком, балагуром,  несмотря на свой статус. Его обожали женщины. И баба Галя породой в него – она была блестящим, темпераментным, талантливым театроведом. Дух  послевоенной театральной студенческой богемы  завладел умом моей дорогой второй бабушки, и мой батяня был рожден по любви, но от неизвестного себе отца. Кто был мой второй дедушка, я не знаю, но,  судя по живому музыкальному темпераменту моего отца и его немаленькому носу, – он был евреем, и это тоже хорошо.

 - То-есть -   вот такими сильными личностями были будущие теща и свекровь?!…

 - Да! И   моим родителям было суждено прожить с ними в одной коммунальной квартире всю свою молодость. Знали бы они, ЧТО это будет за жизнь!  Забегая вперед, скажу, что к концу своего земного пути, обе бабушки, которые друг друга не выносили, и каждая из которых по-своему третировала моих родителей,  прониклись вдруг друг к другу сочувствием и любовью.-  Поздновато, однако, мои дорогие, эти чувства до вас дошли! - А ведь я обожала и ту и другую,  и всю жизнь была  со всеми ними, как на минном поле. Но, когда стихали  поистине шекспировские и “достоевские” страсти ленинградской коммуналки и  на какое-то время наступало перемирие, -  тогда все враждующие стороны друг друга мирно терпели. К слову сказать, теща моего отца, работая уборщицей и не зная, что такое музыкальное образование, могла заплакать от музыки Рахманинова или Малера.  Когда она умерла  на  восемьдесят восьмом году жизни, настирав перед этим нам целую ванну белья,   у нее на кровати в изголовье лежал томик Достоевского, и мой отец, который закрывал ей глаза, разрыдался. Обеих моих бабушек он увековечил в своем фильме “Окно в Париж” – сцена в трамвае. Они были  актерски одаренными натурами,  подлинного,   народного темперамента. Но эти их качества в семейной жизни оборачивались моим родителям ой-каким боком! Сейчас все  вспоминается легко и даже с улыбкой – зато скучно не было, постоянный драйв!

 - Представляю! А почему у Людмилы Самохваловой, Вашей мамы, не сложилась актерская карьера? Ведь все так блестяще начиналось, и налицо “совпадение внутренних и внешних данных”, как любят говорить театральные педагоги?

  - Она сделала  выбор в пользу отца и семьи. Надо знать то время, чтобы понять: выйти замуж за молодого и безвестного режиссера означало поставить крест на карьере. Но вначале все действительно сулило радужные перспективы. На спектакле «Любовь Яровая», где у нее была главная драматическая роль, Макарьев кричал: «Людмила! Пять с плюсом!» А почему она так сильно играла тогда? Да потому, что перед этим они с отцом поссорились – ее оклеветал их сокурстник и отец ее очень сильно ревновал и обвинял в том, чего не было и быть не могло! И вот она говорит какой-то отчаянный монолог на сцене учебного театра, полный зал народу и вдруг она видит своего Юрочку, сидящего на балконе, и в его глазах такая нежность и любовь! И мама так разрыдалась, и так проникновенно в ней соединились подлинные чувства и слова ее героини, что зал замер! Это была победа! После этого сам Акимов пригласил ее в свой театр на все главные роли. И буквально через два дня, после того, как она заручилась его словом, театральная общественность в трауре: великий мастер умер. Она едет в Москву – отец подыгрывал ей в показах к Гончарову, Ефремову, Завадскому. Все эти великие мастера по достоинству оценили ее глубочайший темперамент и драматический талант, да еще она была такая красавица! Конечно, ее брали и в «Маяковку»,  и в «Современник». А Завадский даже их вдвоем с отцом пригласил к себе домой, и его жена – Вера Марецкая! – угощала их чаем! И все эти мэтры спрашивали маму: «Людмила, а у Вас есть московская прописка?» Московской прописки у мамы не было, отца срочно вызвали на распределение в Ленинград, а мама осталась в Москве попытаться закрепиться в столице ради работы в театре. «Ты где, Людочка?» - кричал отец в трубку по межгороду. «Юрочка, я прописываюсь в Мытищах и буду работать  по совместительству уборщицей в общежитие!» «Что!!! – заорал отец, - Немедленно домой!» Она вернулась в Ленинград и начала штурмовать здешние театры. А здесь у старых режиссеров и худруков  театров к ней были уже другие вопросы – совсем не о прописке. «Люда, все дело в тебе!» - учил ее пожилой главреж известнейшего ленинградского театра. «Будет твое решение, будут и главные роли!» Мама мысленно его послала ко всем чертям, потому что

 очень любила своего мужа! С каким удовольствием сейчас я делаю то же самое, но уже по отношению к тем туповатым нуворишам, которые считают, что наша профессия – актриса – сродни куртизанке. «Катюша, у Вас такие чувственные губы, такая фигура и формы! Особенно сзади!  Пропадает добро!» -  говорят  мне пошлые глупости они, избалованные безотказностостью большинства своих женщин. - «Ребята! – говорю,– Вы ничего не понимаете, я ведь актриса, а не проститутка!» - «А разве актрисы не проститутки?» - простодушно спрашивают они. – «Нет»,- говорю, мило улыбаясь, а сама думаю: «Скорее,  вы – сутенеры, и отношение к женщине у вас, как к своей собственной стране: вы унижаете ее, опустошаете ее природу,  выкачиваете из нее все соки, а деньги вывозите заграницу, и  плевать вам и  на свой народ, и  на свою Культуру, и на Бога…» А потом думаю: «Дура я, дура! Мне бы приспособится, прогнуться, подстроиться под них  – как было бы сыто и комфортно!» Но, видимо, я действительно – мамина дочка! Себя не обманешь…

 - С таким характером в наше время жить нелегко! Зная, как сложна жизнь вашей матери, как вы могли решиться на такой путь?

 - Как говорит одна из любимых мною актрис, Кортни Лав – «А кто говорит, что моя жизнь должна быть похожа на праздник?» С детства Бог наделил меня таким качеством, как излишняя эмоциональность: девчонкой я была готова покончить с собой только потому, что нечаянно наступила и тем самым умертвила или покалечила насекомое. Думаю, такая впечатлительность – основа моей профессии. Я всегда чувствовала, что главное – «быть, а не казаться», и знала, что когда-нибудь достучусь до своей внутренней свободы, и заслужу право называть себя  «Актрисой», ведь это – ежедневный экзамен, а не набор штампов и приемов. Отец же думал, что раз его дочь – девочка стеснительная, то она – профнепригодна. Но мои бабушки и моя мама всегда верили в меня! Гениальный Левертов – московский педагог, воспитавший не одно поколение блистательных актеров, говорил: «Раз актер стеснителен, а не нагл, значит, ему есть, что сказать другим».

 - Что актрисе Катерине Ксеньевой «есть сказать» людям?

 - Все, что  женщина может сказать о Любви, Боли, Одиночестве, Отчаянии, Вере и Надежде. Я езжу в метро, вижу людей и большинству из них сочувствую.  Да и моя жизнь,  как у многих достойнейших русских женщин в самой России – это жизнь не королевы,  а  - королевы, низведенной до  «ихней прачки». Но это-то обстоятельство и наполняет меня чувством собственного достоинства и внутренней силы.  И вот однажды мой критически настроенный отец пришел в театр на мой дипломный спектакль «Санта-Крус» по романтической пьесе Макса Фриша, где у меня была главная драматическая роль Эльвиры. На этот спектакль люди ходили по нескольку раз и першило в горле  и у домохозяек и  пенсионеров,  и у «братков»  и  бизнесменов. И в тот вечер отец  произнес такие  слова, что я сказала маме (она тогда все ногти изгрызла, переживая за меня): «Все, теперь можно и умереть спокойно».

 - Что это были за слова, помните?

 - Помню, но не скажу. Это были слова подлинного профессионального признания, он сказал, что потрясен. Они пришли вдвоем с «великим критиком», соавтором сценария «Окна в Париж», Аркадием Тигаем, - ему вообще никогда ничего не нравится -  и у обоих комок в горле стоял. То же самое произошло совсем недавно. Когда погибла   подводная лодка «Курск», я в ту страшную ночь сочинила рок-балладу «Колыбельная для Мужчины» и посвятила ее всем мужчинам, способным пожертвовать собою во имя чести и долга. Несколько лет «вынашивала» аранжировку, закончила ее, переехав в  Москву. На презентации, где собралась московская мужская элита,  отец, ни разу даже ее не прослушав, раскритиковал мое дерзновение как автора и аранжировщика (как певицу-то  он меня любит, так как сильный  вокальный  голос у меня  с детства и я год после школы училась в Консерватории). Мужчины, которые пришли меня поддержать, конечно, возмутились такими речами, и потребовали, чтобы песня была обнародована. После того, как она прозвучала, отец крепко выпил и больше не проронил ни слова. Через неделю звонил мне в Москву из Питера: «Доченька, прости меня! Я так виноват перед тобой!» Оказывается, как мама рассказала, он каждый день сидел перед портретом своего погибшего деда и все время слушал мою песню. Я даже за него испугалась!

 - Я  знаю,  что на  радиостанции « МАКСИМУМ» за Вашу «Колыбельную для Мужчины» проголосовали благодарные слушатели – у нее был самый высокий рейтинг в одной из программ знаменитого Геннадия Бачинского? 

 - Да, это так. Значит, я была честна и свою песню выстрадала. Но вернемся лучше к жизни моих родителей. Ей Богу, им было труднее, чем нам с Вами. Мы ведь, несмотря на то, что с Вами люди творческие и живем ради идеи -  уже все-таки немного бизнесмены и бизнесвумен,  ибо  наша юность пришлась на девяностые, и мы сполна объелись тогда безвременьем, цинизмом и пошлостью. И приспособились слегка. А наши родители были лучше нас. Давайте  же вернемся во времена их молодости.

 - Давайте! Почему Юрий Мамин не пошел в театральные режиссеры?

 - А он «пошел», буквально сразу же после института. Его распределили в город Великие Луки, местный театр находился на каких-то сероводородных источниках, и батяня рассказывал мне, что человек способен привыкнуть ко всему! Поначалу работать ему в этом театре было невозможно, его подташнивало, но через неделю ежедневных долгих репетиций  запах немытого клозета как-бы уже не чувствовался!  А поручили ему тогда ставить самый его нелюбимый материал – «Недоросль» Фонвизина.

 - Да уж! Не шибко современная пьеска, что и говори!

  - Да, но только на премьеру маминского «Недоросля» ломилась театральная общественность Москвы, Игорь Владимиров  поставил ему за режиссуру оценку «отлично», а на этот спектакль школьникам их учителя строго  настрого запрещали ходить, вплоть до вызова родителей на классное собрание! Это был фейерверк его режиссерской фантазии! А все потому, что когда он ехал в Великие Луки, он впервые в поезде открыл только что вышедшую книгу «Мейерхольд». Эта книга так потрясла его богатое воображение, что он решил поставить эту заунывную пьесу в духе великого Мейерхольда и буквально фонтанировал режиссерскими идеями! Во-первых, он сократил  в два раза занудную пьесу. Во-вторых, Митрофанушку он сделал сексуально озабоченным детиной, который тискал по углам всех крепостных девок, щедро введенных Маминым в спектакль, и  постоянно ел, сидя на горшке в деревянном деревенском сортире,  ведя  оттуда диалоги со своими родителями про подовые пироги, которые он съел «не помню -  пять,  не помню -  шесть?».  Его дядя, здоровенный жлоб  Скотинин, водил на поводке свирепую свинью и высаживал ее вместе с собой за стол – ее тоже играл артист, который бегал на четвереньках и был одет в специальный  костюм свиноматки с висящими сосками. А положительные герои  тоже были щедро наделены сатирическими чертами.  К Милону, который постоянно говорил о любви  к Софье, молодой режиссер приставил денщика, и как только тот начинал разглагольствовать, этот денщик его со всех сторон начинал драить щеткой. А   Стародум  - все,  что говорил – вещал со специальной  трибунки, которая каждый раз подъезжала к нему  на колесиках. Добавлю, что спектакль этот был музыкальный и сам Мамин написал к нему музыку – в дальнейшем он был автором музыки ко всем своим фильмам.

   В этом театре работал ученик самого Мейерхольда  - восьмидесятилетний режиссер Борис Филиппов, который с восторгом подружился со своим коллегой, годящимся ему в правнуки. И вспоминал, как репетировал великий Мейерхольд и как его унижала у всех на глазах  Зинаида Райх. Он устраивал публичные репетиции в Ленинграде в Александринке – репетировал тогда «Маскарад» Лермонтова. На эти репетиции собирался полный зал ленинградской и приезжей интеллигенции. Мейерхольд взбегал на сцену, делал какой-то умопомрачительный режиссерский пассаж, гениально показывал тому или иному актеру пластический рисунок и психологически парадоксальный выверт  роли и – окрыленный спускался вниз под бурные аплодисменты, подсаживаясь к  своей обожаемой жене. А она ему говорила манерно: «Ты сегодня плохо работал, Мейерхольд!» «И он тут же   сникал, а мы ее ненавидели!»– вспоминал Филиппов.

   Забегая далеко вперед скажу, что в середине девяностых отец поставил в питерском театре «На Литейном» нашумевший спектакль «Кремлевские Куранты» - тоже дань великому Мейерхольду. Публика была в восторге. Но Питер – не Москва, там все быстро сникает и теряет пыл – и спектакли в том числе. Не случайно Петр Наумович Фоменко сбежал оттуда в театральную Москву – и правильно сделал, иначе его бы уже не было на свете, ибо  питерские театральные критики – это настоящие упыри.

 - То-есть, я так понимаю, Юрию Мамину  после театрального дебюта была уготована дорога прямо в кинорежиссуру?

 - Не совсем так.  Сначала – в Советскую Армию, на два года. Он всегда был настоящим  мужчиной и  не собирался отсиживаться за счет других своих сверстников. Из армии он привез маме полный лексикон матерных слов, от которых с трудом потом отвыкал тоже года два,  а также любовь к выпивке. Дедовщина ему тоже была не опасна – он давил своей крепостью и авторитетом, и его боялись. А что касается тех, кого унижали – он всегда вставал на их защиту перед старшими офицерами. Был там такой хилый студент Консерватории, издевались над ним страшно, и только благодаря отцу он не покончил собой. Вообще, если уж говорить честно, для меня как для дочери всегда было важно не то, насколько талантлив мой отец,  а то, какой он человек, какой он мужчина. С гордостью могу сказать – настоящий!

   Но еще до службы,  вернувшись после  провинциального  успеха в Ленинград, он первым делом взялся помогать маме, чтобы ее актерский талант не канул в небытие и чтобы она могла  работать. Представьте себе нынешнюю антрепризу  только на очень высоком профессиональном уровне. Это был театр двух актеров под руководством Мамина, он был режиссером. Партнером мамы был и стал им на всю жизнь блестящий  Марк Макаренков - Вы помните его по сериалу «Русские страшилки» и его яркой роли партийного функционера Смелова,  и другим ролям в фильмах отца. Тогда это был молодой, красивый и талантливый актер такого американского образца, похож и на молодого Джека Николсона, и на Генри Фонду -   несмотря на библейское имя, абсолютно западной или славянской внешности. Вот такая прекрасная актерская пара стала работать в Камерной Филармонии Ленконцерта, ездить по чесам – три-четыре концерта в день и зарабатывать по шесть  рублей пятьдесят копеек за спектакль – даже тогда  это были очень маленькие деньги! Так что, когда я родилась, моим родителям было на что купить хлеб, колбасу и молоко, да еще рваный диван стоял у них в комнате и книжный шкаф, но зато был светлый задор молодости и честолюбия. Им предстояла тяжелая жизнь, ведь впереди у них была лишь нищета и унижения, но они этого не знали, и слава Богу!

    Это была эпоха так называемых «художественных советов», которые вершили судьбы творцов, и знаменитый Леонид Зорин тогда говорил: «После худсовета мужчина не имеет право ложиться с женщиной в постель, потому что его «опустили». Самое яркое  воспоминание моего детства – бесконечная очередь в ломбард, и моя мама в промежутках между концертами все стремится туда что-то заложить и перезаложить. А что ей было закладывать-то? Один раз даже  мой новый костюмчик  была вынуждена заложить – больше уже не на что было жить. Когда однажды бабушка узнала, что мать хочет бежать в ломбард с обручальным тоненьким колечком, то накричала на нее, запретила строго-настрого это делать, и пошла устраиваться на две работы – опять поломойкой.     

   Но вернемся к худсоветам, ведь именно это, а не отсутствие еды,  мешало им жить, дышать, творить! Отец в то застойное время находил для них удивительно человечный и живой драматургический материал. Репетировать и создавать спектакли с Маминым было для них счастьем, это была отдушина, стены нашей квартиры сотрясались от смеха – Марк Макаренков был еще феноменальным комедийным актером, и когда они уставали от серьезного материала, он их смешил на самом высоком голливудском уровне! Они ставили Моэма, Маканина, покупали «Молодую эстонскую прозу» и ставили Вэтемаа – очень смелого по тем временам автора. Был такой замечательный ленинградский писатель -  Георгий  Семенов, который тогда, в семидесятые говорил  о проблемах неустроенности молодежи, о невозможности молодых выразить открыто свой эротизм и первое чувство любви в убогой  окружающей жизни. Я помню, уже в начале восьмидесятых, они с мамой вышли на очередную тарификацию – такую унизительную процедуру, когда собирается худсовет, чтобы немного прибавить актерам денежной ставки, в данном случае была речь о восьми рублях за концерт вместо семи рублей пятьдесят копеек. Они сделали спектакль по новелле Семенова о первой любви молоденькой девушки Раи Клеенышевой, которая изо всех сил хотела стать  желанной. Однажды в витрине магазина она увидела плакат с ослепительно красивой девушкой  и надпись: «Хочешь быть красивой – будь ею!» Этот лозунг ее окрылил, она охмурила того, о ком мечтала, какого-то первого красавца, и  - в конце-концов все произошло в каком-то «клевом парадняке», и первое ее светлое чувство обернулось болью и унижением. Боже мой, что творилось на этом худсовете! Отца обвиняли в пошлости, разнузданности, а бедную маму и ее партнера грозились опять опустить до ставки шесть  пятьдесят! Председатель худсовета - главный литературовед Ленинграда, известная «училка» литературы,  - орала: «Люда! Вы такая женщина! Как Вы можете играть эту пошлятину, этот позор! Марк! Как Вы можете произносить эти мерзкие слова: «Клевый парадняк!»  Юра! Как Вам не стыдно ставить этого бездаря Семенова!»  Отец, к сожалению, тогда не мог послать ее на три заветных буквы. А до этого «обсуждения» моя  мама, в ожидании прибавления зарплаты, курила с Марком в коридоре, и у нее тряслись руки: от  мизерного копеечного прибавления в актерской ставке зависела наша жизнь, и она спрашивала меня: «Доченька, очень было заметно из зала, что у меня на нервной почве подрагивала голова?» - «Что ты, мамочка! Все было блестяще, я ничего не заметила!» А я не лукавила тогда, играли они и впрямь великолепно! С большим скандалом  Мамин тогда их отстоял, им повысили ставку на пятдесят копеек. Но Семенова играть категорически запретили. Такие худсоветы были у них по три  раза на год! Отцу после всего этого оставалось только одно – напиться и забыться.

   Но были у них  гомерически смешные истории! Они же играли на совершенно разных площадках, например, с утра их могли услать на свиноферму, а вечером им предстоял концерт в Доме  Ученых или в Таврическом Дворце.  Или их отправляли на гастроли куда-нибудь в Читу. Однажды на гастролях в какой-то глубинке их послали на сборный концерт в один из колхозов. Шел проливной дождь.  Выяснилось, что выступать перед  колхозниками негде, наспех оборудовали под сценическую площадку для артистов Ленконцерта салон старого автобуса. Сельчане расселись, а мама с партнером, она в красивом платье и на каблуках, а он в английском костюме-тройке зашли в автобус – им предстояло разыграть скетч Сомерсета Моэма. Они заходят – и … не могут распрямиться! Потолок автобуса низенький-низенький! Мама согнула ноги в коленях, а голову выпрямить не может! А высокий Марк согнулся почти пополам! Они прыснули со смеху, зрители тоже! Отсмеялись, сели вдвоем на одно сиденье и в таком виде сыграли спектакль! Или однажды выступали на правительственном сборном концерте, посвященном Дню Победы и  Марка попросили быть еще и  ведущим. Он – человек ответственный – так переволновался перед высшим ленинградским начальством, что перепутал порядок слов и торжественно объявил переполненному залу: «Дорогие друзья! Начинаем наш концерт, посвященный Дню Победы над Великой Германией!» Потом сидел в гримерке бледный от страха, и мама его отпаивала валокордином. - Это было время власти Андропова, но, к счастью, все обошлось. 

  - А как Ваш отец все-таки пришел в кинорежиссуру?

   -  Мама очень боялась, что он начнет от такой беспросветной жизни спиваться, и подговорила в середине семидесятых его  товарищей-киношников, - актера Витю Михайлова и режиссера Виктора Аристова, бессменного второго режиссера на легендарных фильмах у Германа – чтобы они забрали отца на Ленфильм хотя бы ассистентом режиссера. Так что ленконцертовская жизнь мамы и ленфильмовская жизнь отца  шли параллельно друг другу, и так – практически всю жизнь. Сердце подсказало ей, что именно кинематографическая среда даст когда-нибудь возможность ее обожаемому мужу проявить себя. «Юрочка! Ты гений! Ты такой талантливый! Давай потерпим чуть-чуть, ты обязательно пробьешься!» - увещевала  она.  Тем бездарным дилетантам, которые сегодня считают, что они «гении» и им позволительно прийти в режиссуру «от сохи» и с мешком денег, могу сказать, что тогда  было Время Подлинных Талантов, и мама была права! Не надо путать орла с коралловым полипом!   Отцу  было уже тридцать, когда он начал работать ассистентом режиссера – то есть «мальчиком на побегушках», и познать тяжелейшую профессию – Кинорежиссер – изнутри, прочувствовать ее нутром, сердцем, умом, бесценным опытом! Он работал с такими мастерами, как Авербах, Аристов, знакомился с гениальным опытом Алексея Германа. Не могу не сказать, что  Аристов фактически стал в режиссерском опыте его «крестным отцом» или  «старшим братом». Однажды отец организовал ему сложнейшие съемки – сумел привлечь многотысячную массовку, транспорт, все это было им срепетировано и организована на высочайшем профессиональном уровне. Он с победой прибегает к Аристову: «Витя! Я сделал то, я сумел сделать это..!» Аристов в это время что-то неспешно обсуждал перед съемками и остановил отца словами: «Я что-то не понял,  - у тебя что-то не получилось?» - «Да нет же, наоборот! Я…» - «Ну и отлично, – прервал его товарищ. -  Никакого подвига в этом нет, мы тебя для этого и взяли  на работу». Отец тогда чуть обиделся – затраты физические и эмоциональные ведь в кинопроизводстве колоссальные! Но потом он всегда с благодарностью вспоминал слова Аристова – действительно, это ведь всего-навсего лишь работа и профессионализм. Сам Аристов был самоотверженным и беззаветно преданным кинематографу творцом. Это он, будучи вторым режиссером у Германа, гениально срепетировал с Алексеем Петренко сцену в фильме «Двадцать дней без войны». Это он нашел уникального Лапшина – актера Болтнева в провинциальном театре российской глубинки для фильма «Мой друг Иван Лапшин». И сам был при этом удивительным и самобытным режиссером-постановщиком. В 1984 году они договорились с отцом, который тогда уже закончил мастерскую Рязанова и готовился к дебюту, что Мамин работает у него вторым режиссером на его фильме «Порох», а Аристов – вторым на  дебюте отца «Праздник Нептуна». Так оно и произошло! Но до этих планов тогда было еще очень далеко, и Аристов подтрунивал: «Подкачала тебя фамилия! Вот я понимаю – «Говорит Аристов!» - Звучит! «Говорит  Герман!» – Звучит! А представь себе: «Говорит Мамин!» – ха-ха! Что это за фамилия такая? Какая-то она домашняя и нежная, не для режиссера!»   «Ну а Пушкин – еще ведь смешнее?» - парировал чуть обиженный батяня. Через пятнадцать лет, в начале девяностых, Аристов никак не мог попасть на премьеру нашумевшего зарубежого фильма, приходит к отцу – «Помоги, старик! Можешь позвонить руководству кинотеатра?» - «Нет проблем! - сказал отец и набрал телефон администрации. -  Алло! Говорит Мамин!» - «Ой,  здравствуйте! – залепетали  на другом конце провода. – Что? Билеты? Конечно-конечно! Для Вас все сделаем! Сколько Вам нужно?»  Аристов онемел, а батяня, смеясь, припомнил ему  его ерничанье. Но вернемся во времена, когда он еще не был в глазах коллег тем Маминым, которым всегда был  - для моей мамы! Будучи ассистентом, отец столкнулся на киностудии с тем, что я называю грубым режиссерским произволом!

   - Это что, такая форма режиссерского экстремизма?

 - Совершенно верно, в самую точку!  Например, отец  работал ассистентом на картине Арановича «Летняя поездка к морю».  Тема – Великая Отечественная Война и судьба  подростков, а на их роли были выбраны ребята из колонии строгого режима, потому что как типажи они больше подходили для  ролей и были свободными и раскованными. Фильм был основан на реальных событиях Второй Мировой. Съемки проходили в тяжелейших условиях – в  Северном Ледовитом Океане, в штормовом Баренцевом море, высота приливной волны – до десяти метров! Пришвартоваться нет никакой возможности, и отцу  приходится аппаратуру на гребне каждой новой волны по-частям перекидывать на мыс отвесной скалы операторкой группе! Моряки тогда отца резко зауважали.  Он один сумел преодолеть морскую болезнь, остальных «выворачивало»  почти неделю! Качка – та еще! Представляете, что такое – волны, высотою в десять метров и какова амплитуда самой качки? Каждый раз вы поднимаетесь на высоту трехэтажного дома и каждый раз падаете в бездну.  На следующий день, когда все вокруг лежали и стонали,  он был как огурчик и продолжал «держать штурвал». Знаете в чем был его секрет?

 - Даже не представляю!

 - Лайнер у них был – загляденье! Чистые коридорчики (увы, ненадолго из-за эпидемии «морской болезни») с блестящими фурнитурами карнизов, наличников, даже был паркет из редкого дерева! От такой картинки вся группа одурела и на радостях все  пошли бродить по лайнеру и осматривать эти красоты. А отец  крепко  выпил и – лег спать. И во сне, оказывается, человеческий организм адаптируется к другим биоритмам, к другому режиму существования. Ночью он проснулся - вокруг слышатся стоны, оханья  и видны согнувшиеся пополам фигуры. Отец спустился  в трюм к морякам, а там – стол ломится от снеди – корабельный кок поработал на славу! Моряки ему: «Юра, как здорово, что хоть ты с нами, мы здесь всего наготовили, а никто из группы не может прийти!»  

  Однажды на съемках, после того, как отсняли кадры с артобстрелом и взрывами, отец тут же  кинулся искать Полкана– дворнягу из съемочной группы, которая снималась в этом эпизоде в ледяной воде. Оказалось, о ней группа забыла, и Полкан продолжал барахтаться в волнах. Отец быстро разделся и бросился в океан – температура воды была градуса три и до этого у них от переохлаждения погиб каскадер. Собаку отец спас! Помимо всей прочей работы он каждый день взбирался с егерем на отвесные скользкие скалы над океанской бездной  и распугивал птичьи базары кайр – это для  тех кадров, когда они летали позади крупных или средних актерских планов. Но вообще кайра – птица очень доверчивая, с людской жестокостью не встречавшаяся, и она подпускает людей к себе очень близко. И вот эта птичья доверчивость  навела режиссера Арановича и оператора Ильина на мысль – снять «эффектный» кадр: крупным планом голова живой кайры, которая от выстрела разлетается на куски,  и  все это  - в рапиде!  Когда они поделились с отцом своей идеей, он сначала подумал, что они шутят! Но когда он понял, что их намерения серьезны, то  пришел в ужас и предупредил их: «Я немедленно обращаюсь к директору заповедных островов, чтобы он запретил вам близко к ним приближаться!» - «Если ты это сделаешь – тебя выгонят с Ленфильма!» - пригрозил Аранович. – «Да я сам не буду работать с такими садистами, как вы!»  Вечером Аранович подошел к отцу и признал, что был не прав и этот кадр снимать не будут. Поскольку северная киноэкспедиция заканчивалась, Мамина направили в Севастополь готовить южную часть съемок, а сами остались «что-то доснимать». Когда фильм был смонтирован, отец был потрясен: он увидел на экране задуманное «творцами» изуверство! Возмущенный, он подошел к Арановичу и сказал: «Раньше о том, что вы – садисты знали несколько человек из группы. А теперь об этом узнают миллионы зрителей». Как Аранович не требовал отца на свою картину «Торпедоносцы», действуя силовыми методами через дирекцию студии, Мамин категорически отказался с ним работать.

  - А каким образом Юрий Борисович оказался в Москве?

  -  Он уже несколько лет отработал на Ленфильме. А тут был объявлен набор на двухгодичные  Высшие Режиссерские Курсы и моя мама упросила послать его  в Москву  свой режиссерский сценарий, посвященный армейской службе – очень смешной. А курс набирал Эльдар Рязанов, сценарий отца ему  понравился и он допустил его  к вступительным экзаменам. Родители вдвоем прыгали от радости! «Не забудь сказать, - сказал мне батяня, когда я его расспрашивала  о том времени, готовясь к встрече с Вами, - что часть студенческой стипендии с Высших Режиссерских Курсов я посылал вам с мамой в Ленинград!» Ну, разве наши  родители не чудо?

  - Да, действительно,  это так!

   -   Итак, в зрелом возрасте отец получил возможность прожить еще одну студенческую жизнь, целых два года, да с какими Учителями! Лекции  по истории искусств вели Эйдельман и Лотман! Тарковский вел диспуты по кинорежиссуре. Батяня задавал ему какие-то глубокие вопросы, и он с интересом отвечал, а потом однажды сказал: «Вы, Мамин,

наверное, очень рациональный человек, раз стремитесь так много вопросов задавать!» Отец обиделся и вопросы задавать перестал (уж если говорить начистоту, то рациональный скорее Тарковский, он все заранее просчитывал, даже человеческие отношения). После нескольких следующих лекций о кинематографе, где студенты разбирали и анализировали очередной шедевр мирового кино, Тарковский говорит: «Вопросы есть у кого-нибудь?» Студентам «фиолетово». «Может быть, тогда у Мамина есть вопросы?» «Есть, Андрей Арсеньевич…» «Так задавайте!» Сейчас, когда опубликованы лекции Тарковского на Высших Курсах Сценаристов и Режиссеров, отец узнает в тех вопросах «неизвестного» из числа  студентов все свои. Практически на них-то и построен легендарный материал диспута великого мастера  и учеников. А актерское мастерство  преподавали Ролан Быков и Евстигнеев!

     Атмосфера в те два года с 80-го по 82-ой была на редкость радостной. Будущие режиссеры и сценаристы «прикалывали» друг друга, как могли – весело, остроумно, талантливо. Например, у отца был товарищ из Еревана, Георгий Кеворков, сын создателя «Подвига Камо». Шутник тот еще! Один раз к нему приехали друзья-режиссеры из солнечной Армении, навезли коньяков и снеди, сидят-пируют, отец вместе с ними. В комнату врывается другой студент-режиссер – Виктор Бутурлин, который очень похож был на самого Тарковского, и говорит с порога : «Слушай, Жора!..» - «Не мешайте, Андрей Арсеньевич! – перебивает его Георгий. – Не видите – ко мне друзья приехали, что уж и посидеть с ними нельзя? Потом поговорим!..» Бутурлин все понял и сходу «вошел в роль». «Извините, – говорит приниженно, - я не знал, зайду в другой раз..» Друзья Георгия, люди наивные, обалдели! «Тарковский?!» - «Он»,- отвечает им Георгий. «И ты так с ним разговариваешь?! Ну, ты даешь!» - «А что? У нас здесь все по-простому…» Те окончательно оцепенили и с маху коньяка хряпнули от потрясения.

      Однажды Георгий так разыграл отца, что тот почувствовал себя полным идиотом. Идут они вдвоем по ВДНХ (Федерико Феллини как-то назвал  этот архитектурный ансамбль «Бредом Пьяного Кондитера»). Вдруг Георгий заявляет отцу: «А ты знаешь, что индюшки иногда достигают в весе до полутонны?» - «Ладно, Жора, фигню плести, как это может быть? Ты понимаешь, что такое полтонны? Да она сама себя раздавит собственной тяжестью, ходить не сможет!» - «Клянусь – говорит, - я сам не верил и только недавно об этом узнал!» - «Да иди ты, совсем ты  - дурак!» - «А если не веришь, давай у любой специалистки спросим здесь, да вот хотя бы у этой девушки!» - сказал Жора и наугад подошел к первой попавшейся консультантке в  том отделе ВДНХ, где были представлена продукция птицефабрик. «Скажите, уважаемая,  - вот мы с другом тут поспорили… Он не верит, что индюшки иногда достигают в весе 500 кг. А какие у вас данные по этому поводу?» Девушка ответила, продолжая  заниматься своей работой: «Это действительно так. Очень редко, но иногда мы достигаем такого веса у тех инкубаторных индюшек, которых выращиваем…» Отец обалдел, они пошли дальше… «Как же это так? Этого не может быть! Неужели такое возможно!» - пожимал плечами растерянный батяня,  и пошел покупать  другу проспоренные бутылки вина. - «Что – «съел»? Вот так! А ты мне не верил!» - потирал руки Жора. Но, поскольку он был очень горд своим талантом всех разыгрывать, то  за распитием этих самых бутылок проговорился отцу, что специально заранее подкупил эту девушку, все подстроил и даже прорежиссировал.

    Учитель и Мастер отца – Эльдар Рязанов – буквально спас дебют своего ученика «Праздник Нептуна». Сама история создания этого шедевра просто-таки мистическая. Актер Виктор Михайлов, которого зрители помнят по роли Горохова в фильме

«Окно в Париж», и который еще до «Окна» снимался во всех фильмах Мамина, как-то пошел звонить из телефонной будки родным – новые районы тогда, в середине восьмидесятых, еще не были телефонизированы. Подходит – а там очередь, и он встал за девушкой. Постоял-постоял, и пошел до следующей телефонной будки в квартале от этой. Подходит – а там впереди него опять очередь и  эта же девушка стоит. «Ну вы даете!» - вскричал чуть обиженный Михайлов, - Вы что, по воздуху летаете, что ли?» Девушка засмеялась: «Да нет, я просто замерзла и решила проехаться сюда на трамвае!» Разговорились. Оказалась, что ее родственник  – Владимир Вардунас – молодой начинающий и никому не известный сценарист. Но «очень талантливый», по ее словам. «Надо же! А мой друг  Юрка Мамин – кинрежиссер и ему нужен свежий сценарий для его дебюта!» Так судьба свела выдающегося в будущем режиссера и блистательного  сценариста. Московский худсовет разгромил сценарий Вардунаса и Мамина «Праздник Нептуна». Рязанов сказал тогда этому самому худсовету,  прочитав сценарий: «Молчите, дураки, вы ничего не понимаете! Материал превосходный и мой ученик будет снимать именно его!» И Мамин - «снял»…

  Я помню эту премьеру в актовом зале «Ленфильма». Я не могла разобрать ни одной реплики, потому что хохот стоял такой, что людям от смеха становилось плохо, они сползали со стульев и слезы текли у них по щекам. Я тоже плакала, но совсем не от смеха. В тот момент я поняла, что мой отец – гений. Что в этом фильме он воплотил то, что я могу назвать подлинной болью, патриотизмом и любовью к своему народу. Да, это гомерически смешно! Но я-то знаю, как именно мой отец относится к русской деревне! Я помню, когда было мне лет семь, он ночью стоял летом на крыльце какой-то сельской хибарки и вслух цитировал Лермонтова: «Проселочным путем люблю скакать в телеге, И, взором медленным пронзая ночи тень, Искать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Дрожащие огни печальных деревень». Настоящий мужик в отличие от других «сомнительных»  никогда не заплачет, он всегда сдерживается, но в этот момент у него побелеют и задрожат губы. Я смотрела на него и понимала, что российская тоска,  неприкаянность, покосившиеся домики и дрожащие огоньки нищих деревенских очагов – все то родное и жалкое,  что есть и всегда было в русских деревнях,  что чувствовали Радищев и Некрасов, Пушкин и Гоголь – все это чувствует и мой отец. Для меня и они, и мой отец стоят вровень, они никогда не будут глумиться над нищетой и беспросветным отчаянием русской деревни со словами «в деревне Гадюкино идет дождь, деревню Гадюкино смыло» - эстраднику никогда на угнаться за Подлинным Художником! Да, Юрий Мамин –  Художник и Сатирик, и для него  невыносимо зубоскальство пошлого кэвээновского юморка! Подлиный Сатирик - это великий санитар запущенного леса, который, как хорошая гончая, устраивает гон больным и умирающим животным, чтобы сохранить все то здоровое, живое, что в этом лесу есть. Или, допустим, если мать умирает, то только подлец будет говорить ей, больной и умирающей – «Мамаша, все о’кей, Вы прекрасно выгладите! Давайте-ка, я Вас подгримирую здесь и здесь, и тогда вообще супер!»  Да нет же! Нужно лечить ее, спасти ее, сделать ей животворную инъекцию, встряхнуть и поставить на ноги! Чтобы жила! Так и настоящий сатирик – он болеет за свою страну и очень хочет ее встряхнуть как следует, чтобы болотная жижа рутины, серости, хамства и чванства, жестокости и глупости не застаивалась, а постепенно обросла зелеными свежими саженцами из здоровых деревьев – Человечности, Культуры, Добра, Милосердия.

  Сам Мэтр – Эльдар Рязанов – смотрел «Праздник Нептуна» один в пустом зале, кроме него были лишь два отцовских приятеля-москвича. Они-то потом и рассказывали, что смотрели даже не на экран, а на самого Мастера – так их потрясла реакция Рязанова на фильм. Вот уж поистине – только бесконечно одаренный, гениальный и свободный человек мог такое выдавать! Он же ведь такой большой, огромный, а вел себя, как мальчишка – хохотал до слез, изнемогал, и в буквльном смысле слова – сполз со стула! И это все один наедине с собой в темном зале! Представляете всю непосредственность его личности?! После просмотра он вышел к отцу и сказал: «Юра, я не видел ничего смешнее этого «героического идиотизма»! Я горжусь, что Вы – мой ученик!»

   А потом был горбачевский съезд и «Праздник Нептуна» был принят «на ура!» изголодавшимися по свободе людьми. Замечательные писатели  Быков, Астафьев, Белов признали «Праздник Нептуна» своей, славянофильской картиной, а потом кто-то из депутатов напел, что картина «антирусская»! Зато русофобы радостно потирали руки, видя в этом светлом и пронзительном фильме лишь отражение собственной желчи, мол, «все русские дураки», а «мы», мол, «умные»!  И только подлинно талантливые люди – а их немало – признали, что в киноисскуство пришел феноменально одаренный Мастер, что его талант не укладывается ни в одни рамки, что его фильмы будут смотреть многие зрители совершенно разных вкусов, и каждый из них найдет в них свою правду и свой смысл – настолько они многогранны, человечны, и на них можно поставить штамп: «Сделано с болью».

 - А что было дальше?

 - А дальше… Мама открыла почтовый ящик, достала «Советскую Культуру» и ей попопалась маленькая заметочка – всего три строки: «На международном фестивале в Мангейме Гран-При  «Золотой Дукат»   получил фильм молодого российкого режиссера Юрия Мамина «Праздник Нептуна». Мамину тогда было сорок лет. А мама стояла внизу  лестничного прохода и без конца – раз двести – перечитывала эти три строчки, у нее дрожали руки и она плакала от радости! Это была их общая победа!

  А потом был фестиваль в Габрово и Гран-При –  статуэтка Чарли Чаплина.

   «Ну что же, короткометражка – это не так уж и сложно, всего пятьдесят минут! А вот попробуй-ка делать полный метр, и тогда посмотрим, какой ты режиссер!» - говорили ему коллеги. И он «попробовал»!

   Так появился «Фонтан». Трагическую роль в этой «человеческой комедии» – неудавшейся актрисы и неустроенной женщины, мечтающей о счастье – сыграла моя мама. Фактически для нее эта роль и была придумана – это ведь была вся ее жизнь. «Плакать могут многие актрисы – это не трудно, - говорил ей отец. – Но ты должна так рыдать, чтобы «кишки наружу»! Нам надо потрясти зрителя, настроенного на «хиханьки-хаханьки»!» И маме это удалось сполна! Своим выстраданном до этих самых «кишок» монологом она рассказывала про себя и про свою жизнь… В зале плакали не только женщины, но и мужчины! Никто кроме нее не мог сильнее  сыграть эту роль, она действительно - потрясает! За эту работу она получила приз на фестивале «Созвездие», а фильму ее монолог придал совершенно новую интонациию особой  - «маминской» трагикомедии, которую он с тех пор исповедует. 
    Результат? -  Первый Международный и тепепрь уже ставший легендой  фестиваль «Золотой Дюк», Одесса, 88 год.

  «Юра, поверь мне, ты привезешь мне Гран-При, ты привезешь мне  «Золотого Дюка!» - говорила мама отцу. - «Откуда ты знаешь?» - «Знаю, потому что твой «Фонтан» - выдающийся фильм!» И она опять была права! Успех был такой, что сам Жванецкий выбежал из зала и воскликнул: «Покажите мне этого гения! Где этот Мамин?!» А «состязался» в тот год отец с известными мастерами: Михалков приехал туда с фильмом «Очи черные», Захаров привез «Убить дракона», Юрий Кара – «Воры в законе» и так далее. Вокруг Михалкова перед тем, как объявили победителя, толпились длинноногие красивые одесситки – все были уверены, что он будет обласкан жюри. И вдруг обявляют – «Юрий Мамин!» И все красавицы тут же перебегают от Михалкова  к отцу и устраиваются возле него. Он стал подлинным народным героем, ему было позволено снимать все, даже «телефонную книгу». И великий Чаплин опять осенил его светом своей славы – в Габрово он опять получил Гран-При за «Фонтан», вторую статуэтку великого Чарли! А потом, на Международном фестивале в Вивее, где похоронен Чаплин, на столетии со дня рождения гениального комика,  его жена Уна вручила отцу еще один главный приз – «Золотую Трость» своего мужа! Впоследвствие госпожа Миттеран при встрече с отцом в Париже благословила его на создание собственного кинематографического фонда «Фонтан», -  она очень любила этот фильм и хотела, чтобы именно так назывался фонд Развития и Поддержки Кинематографии, который бы возглавил отец.

   Что же стал снимать Мамин после столь оглушительного успеха? Тот фильм, который  до сих пор обожает рок-молодежь и ненавидят конъюнктурщики, фильм про фашизм и про … Пушкина. Я говорю о фильме «Бакенбарды». На главную роль – фашиста-пушкиниста

- он пригласил  никому неизвестного тогда  Виктора Сухорукова, который так сильно переживал свое актерское бесславие, что сходу заорал отцу: «Зачем Вы меня позвали на пробы?! Вы все равно не будете меня снимать! Меня никто не снимает! Все отказвываются, я никому не нужен, вы все мне только душу выматываете!» -  и так далее в том же истеричном духе. – «Вот как раз тебя-то я и буду снимать - в роли этого сумасшедшего, - сказал отец. – Даю тебе честное слово!» - и протянул актеру руку.

   Фильм получился настолько хлестким, что его можно назвать «пощечиной общественному вкусу», вернее, общественной безвкусице. Вся страна вкусила эту безвкусицу и пошлость в полной мере, когда праздновала в 99 году прошлого века юбилей Александра Сергеевича. И даже «трусы-неделька»  с изображением всех его любовниц, по-моему, где-то в метро продавались. А уж что говорить о национал-шовинизме, этом прибежище ущербных и сумасшедших нелюдей! Вобщем, досталось тогда от отца многим посредством этого фильма. И Мамин стал в России опальным режиссером. Фильм «положили на полку», он даже сейчас нигде не идет и не продается! И, тем не менее, его послали на международный фестиваль, и он получил  приз ФИПРЕССИ – престижнейший приз международной прессы, и после этого его закупили многие страны, в том числе Германия и США. Кто-то на этом очень сильно разбогател, но только не мой отец. Зато жив-здоров, и это главное.

- И тут мы переходим к хиту всего его предыдущего творчества –  фильму «Окно в Париж»…

  - Это действительно – подлиный хит. Недавно поймала в Москве попутку, разговорились с водителем, молодым парнем из Перми, он военный, но вынужден в свободное время подрабатывать извозом.  Он расспросил о моей работе. Оказалось,  любит кино смотреть. «А вы «Окно в Париж» видели?» - спрашиваю. – «Это про учителя? Когда он по крышам в Париж уходит?» - говорит он. Меня поразило, что слово «учитель» – было поставлено этим простым парнем во главу угла. Как сейчас их не хватает нашим тинейджерам – таких вот самоотверженных и почти святых учителей, как Чижов в «Окне в Париж»! Ведь у страны, у которой нет Учителей и нет Культуры – нет будущего! Нашим детям нечем заполнить внутреннюю пустоту, души выхолащиваются тупыми телевизионными программами, идеалов нет, веры тоже. В результате – лишь равнодушие и наркотики, пиво и игровые автоматы. Словом – убожество. И если бы отец не верил, что духовное возрождение России возможно – он бы умер. Но ему, как сатирику, еще очень много работы, просто непочатый край!

   А тогда были девяностые, самое их начало, то есть – рэкет, черный нал, убийства, грабежи. На улицу было страшно выходить. И вот в этом унылом Питере – островок подлинного творчества, одаренности и чистоты – детский актерский кружок Татьяны Ивановны Голодович! Это были такие дети – загляденье! Девочка шести лет произносит слова из монолога Катерины из «Грозы» - у нее слезы отчаяния и подлинной боли. Мальчик танцует, как Барышников и при этом – каждый раз импровизирует! Вот эти дети как раз и «зажигают» перед обалдевшими французами  на ступеньках парижского собора в фильме у отца. А рядом – неприкаянный Сергей Дрейден, который всю жизнь ищет какие-то новые театральные формы для своего актерского самовыражения. Ему не надо было играть Чижова – он был им! И тут же – Виктор Михайлов, с блеском сыгравший Горохова.

  «Юрий Борисович! У Михайлова куры живут на балконе, он их разводит!» - доложили отцу. – «Отлично! Значит, и у Горохова по коридору будут бегать куры и гадить везде!» - обрадовался отец. Однажды мама прибежала домой, запыхавшаяся и взволнованная и бросилась к отцу: «Юра! На моих глазах сейчас один парень разможжил телефонную будку! До основания! Представляешь, шел-шел, а потом как набросится на будку и давай крушить!  Я стояла, буквально онемев – так это было страшно!» - «Великолепно! – вскричал отец. -  Этот эпизод войдет в фильм, когда  француженка идет по ночному Питеру! Будет знать наших!»

 - А как съемки проходили в Париже?

 - Чисто по-французски, влегкую и романтично. Очень смешно съемочная группа выезжала туда на «выбор натуры». Мама поехала с отцом, и они прохаживались по Сен-Дени – знаменитому прибежищу всех парижских проституток. Мама шла в обтягивающем платье, и местные проститутки надвинулись на нее, уже готовые поколотить за то, что мужиков отбивает. Тут отец откровенно и даже слегка преувеличенно берет ее за аппетитную попку, при этом, улыбаясь проституткам, что, мол, эта женщина оплачена заранее. Те успокаиваются, и родители спокойно фланируют дальше по злачному месту, выбирая места для съемок.

 - Вот Вам и «Шербургские зонтики» начала девяностых! А правда ли, что этому фильму грозил «Оскар»?

 - Я с удовольствием предложу Вам документ, где черным по белому президент кинокомпании «Sony Pictures» Майкл Баркер, приглашает именно «Окно в Париж» на соискание премии Американской Оскаровской Киноакадемии.  Им очень был важен прокатный успех картины, которая получит «Оскар», а не просто некий политический маневр. А надо сказать, что именно реакция зрительного зала простых американцев на такие картины отца, как «Праздник Нептуна» и «Окно в Париж» заставило руководство «Оскара»  думать, что в американском прокате новый фильм отца  побьет все рейтинги – ведь в то время интерес к современной России был огромен, а Юрий Мамин всегда говорил именно о нашем времени, не прикрываясь лоском дешевого нафталина. Все равно, когда я смотрю те или иные исторические фильмы, меня не покидает ощущение, что все это – режиссерский произвол и согрешение против Истины. Разве что Тарковский в «Андрее Рублеве», Бессон в «Жанне Д’Арк»,  Гибсон в «Страстях Христовых», Герман в «Лапшине» или создатели английского сериала «Рим»  отчасти выстрадали историческую правду и как будто сами  побывали в тех временах.

 - Почему он не поехал тогда на конкурс?

 - А потому, что председателя нашего российского оскаровского комитера, режиссера Элема Климова, который поддерживал, как  Майкл Баркер и Армен Медведев выдвижение фильма «Окно в Париж» на «Оскар» - срочно изгнали, а на его место председателем   комитета ради такого дела срочно был назначен брат Никиты Михалкова Андрон Михалков-Кончаловский... –  И этот вопрос уже к нему, а не ко мне. Я думаю, это лишь вопрос человеческой совести или глобального цинизма. Но за все приходится расплачиваться, и за цинизм тоже – отсутствием искры Божьей или потерей таланта.  Вот и все. Загляните в Интернет на сайт “The Window to Paris” в системе yahoo, и Вы узнаете, что в США по этому фильму и творчеству Юрия Мамина диссертации защищают в Киноакадемии! Почему Россия начинает «носить на руках» своих самых выдающихся творцов только после их смерти? Или забывает их совсем? И, подобно огромному лакею, раскланивается лишь перед конъюнктурными именами – то есть теми, кто дружен с царями, госчиновниками, госсекретарями, меэрами и президентами? Скучно и убого… Может быть, поэтому и повторяет Россия без конца свой унылый путь, полный пренебрежения к самым самоотверженным сынам Отечества, каждый раз возвращаясь на свое место и никуда не двигаясь, не раскаиваясь за содеянное и все больше увязая в глобальном грехе перед своим народом, своей природой, своей культурой? Может быть поэтому не могут простить Юрию Мамину его слова, которые  школьный учитель музыки Чижов в фильме «Окно в Париж» гневно бросает в лицо циничной бизнесвумен – диркетору школы: «Раньше вы воспитывали строителей коммунизма, теперь - строителей капитализма, а на деле получается одно и то же: жлоб, невежда и вор...» 

   Однако для отца всегда был важен только зрительский успех, а не «мышиная возня». И этот успех он всегда  получал сполна! Во Франции «Окно в Париж» - «Русскую солянку» во французском варианте названия – не посмотрел разве что ленивый! В Индии во время экспедиции  я поинтересовалась в очередной раз  об этом фильме у французов  разных поколений. Все они видели «Саляд Рюсс!», все они считают этот фильм Великой Комедией – «Гранд Комеди»– даже с точки зрения их французского менталитета. Он полностью окупил себя в прокате у нас и зарубежом - с нашей стороны он снимался на деньги тогдашних криминальных авторитетов, и если бы этого не произошло, мы бы с Вами здесь не разговаривали. А что касается его французского продюсера – Ги Селигмана – то на деньги, вырученные от проката «Окна в Париж» зарубежом, он субсидировал фильм Германа «Хрусталев, машину!», который тот снимал долгих семь лет.

- То-есть, получается -  «Фонтан» как название кинематографического фонда Юрия Мамина полностью оправдывает себя. – «Фонтан» идей, драйва и свежей незастойной воды. Перейдем к новому этапу творчества Мамина.

- «Не думай про белых обезьян»?

 - Да, ведь  этот фильм ждут многие зрители, те, кто любит Вашего  отца не за его регалии, а за подлинный талант.

  - Смею сказать с полной ответственностью – ни талант, ни ум, ни чувство времени он не растерял – Бог миловал.

   Мой отец возвращается в большой кинематограф после огромного перерыва –  десять  лет! Все это время он работал на телевидении, на РТР делал авторские программы «От форте до пьяно» и  «Хамелеон». Лишь в  97 году он снял фильм «Горько!» - очень изящную комедию, которую мог  позволить себе как некий талантливый пустячок. Потом был любимый народом сериал «Русские страшилки» на СТС. Но все это время маму и меня не покидало чувство, что отец создан для того, чтобы снимать только большое, настоящее кино, а не идти на сделку с самим собой. 

  - Почему у фильма такое необычное  название – «Не думай про белых обезьян»?

  -  Должна признаться, что в Индию мой друг Тенчой взял меня для того, чтобы я получила благословение у самого Далай Ламы для нашего фильма. Ведь название это -  чисто буддистское.  По той притче, с которой он начинается  - на китайском языке в виде компьютерной анимации. К старцу-буддисту в его отшельническую пещеру приходит молодой странствующий монах  с просьбой открыть ему третий глаз. «Нет ничего проще, - говорит ему старец. – Ступай в келью и всю ночь постарайся не думать про белых обезьян». Наутро молодой монах  бросается к старцу  в ноги: «Что Вы со мной сделали! Я теперь только и думаю, что про этих самых  белых обезьян!» - «А вот когда ты перестанешь думать о них, тогда и откроешь в себе третий глаз»,  - сказал ему старец и прогнал прочь. Это фильм о герое нашего времени – молодом официанте  Володе, который хочет стать преуспевающим бизнесменом, такой прообраз Абрамовича. А также о любви и о многом другом.   В нем очень интересная компьютерная графика, например, оживающие полотна Босха или откровенные эротические гравюры Эпохи Возрождения. А, кроме того, весь фильм идет в таких ядреных, потрясающих стихах и под жесткий ритм! Это завораживает и держит в напряжении! И еще – фильм музыкальный.  Поэтому  - работы  много.  Но,  - повторюсь: отец прежде всего  заботится лишь о зрителях, и поэтому торопиться  не будет. Ему важно качество. Могу сказать по секрету, что фильм самому Автору уже нравится, и это – здорово!

 - А кого Вы играете  в этом фильме?

 - Дашеньку, такую артистическую натуру, полунатурщицу, полуактрису, которая вместе со своими двумя друзьями – художником-алкашом Геной и буддистом по прозвищу Ху-Пунь сбежала из психиатрической клиники. Почему она там оказалась? Вы знаете, каждая из тех, что способна любить  без оглядки  с полной самоотдачей, и  каждая из тех, кого предают в ответ,- может там оказаться. В том числе и я сама. Мне просто больше повезло в жизни, чем моей Дашеньке. Вот с этими-то богемцами и встречается наш главный герой. И жизнь его летит кувырком!

 - А правда ли, что проект «Не думай про белых обезьян» - еще один жизненный подвиг – теперь уже продюсерский – вашей мамы и жены Юрия Мамина, актрисы Людмилы Самохваловой?

 - Надо ли говорить, что только самый близкий человек может помочь подлинному таланту воплотить самые дерзкие его замыслы, особенно после столь долгого  перерыва? И как важно в этой ситуации стараться «Не Думать  Про Белых Обезьян»! Когда-нибудь я обязательно Вам расскажу уникальную, детективную, страшную и смешную, пронзительную историю создания этой картины! Просто «Граф Монте-Кристо»! Какие будут новеллы, какие характеры, и все это – не вымысел, а  наша жизнь! В назидание тем людям, которые вступают на сложный и самооверженный путь кинопродюсера! Историю подлинного героизма моей мамы, когда она жила впроголодь в Москве, и каждый день бегала по инвесторам, унижалась перед банкирами, которые вечером деньги на кинопроизводство обещали, а с утра про все забывали! Как нарывалась на откровенных мошенников!  И в результате вот таких беганий в течение двух лет -  все-таки сумела найти средства на производство фильма выдающегося комедиографа современности! Как верные соратники и товарищи по кинопроизводству, почувствовав, что запахло большими деньгами, превращались в воров и лихоимцев, предавая и фильм, и режиссера Мамина, и свою совесть. Как я просыпалась ночью и подходила к маме  в Москве  на ватных ногах, потому что мне казалось, что дыхание ее остановилось и что ее больше нет… Помните, как в песне: «Устала скрипка, - хоть кого состарят боль и страх…»? В этом случае боль и страх -  за то, что фильма не будет, что производство остановится, и тогда актеры и съемочная группа разбегутся, и те, кто не верил, что возвращение Юрия Мамина в большой кинематограф возможно, будут праздновать победу и жизнь уже не будет иметь никакого смысла! Как я понимала в тот момент тех людей чести, которые не выдержали страшных испытаний судьбы и один за другим уходили в небытие – Пушкин, Толстой, Лермонтов! И я, видя все это – тоже «бросалась на амбразуру», стремясь защитить моих родителей, дело их чести и жизни, и тоже  убеждала инвесторов, и боролась с теми, кто стремился причинить зло матери и отцу, и гнев мой был беспределен! И все-таки мы победили, мы выстояли! Нам помогли четыре человека из очень богатых и влиятельных людей Питера и Москвы, которые хотят, чтобы режиссер Мамин смог еще своими фильмами  порадовать и удивить благодарных зрителей. Это своего рода – Саввы Мамонтовы, Морозовы и Третьяковы нашего времени! Нам помогли даже работники милиции! Однажды, защищая мою маму от лихоимца, который угрожал ей, требуя выдать ему деньги от кинопроизводства, я помчалась в один из московских РУБОПОВ по месту его проживания! Примчалась туда под мокрым снегом, как кошка дворовая, вид был тот еще!  Правда была на моей стороне, и ребята-милиционеры настолько прониклись сочувствием к нашей киношной ситуации, что предложили нам посильную помощь  и защиту – это при их-то адской, сумасшедшей работе!

     Что я могу будущим зрителям сказать в оправдание себе как актрисы, кроме тех слов, что «роль творится из материала творящего»? Я спросила у моей матери – «Довольна ли ты как продюсер тем, как я сыграла  Дашеньку?» «Дурочка моя, да ты и есть Дашенька, и роль получилась, как бы это сказать точно… Отчаянная… Да и сам фильм получился –  и смешной и отчаянный!» Ну что ж, как говорит мне мой верный друг Тенчой, тибетский монах, -  некоторым людям нужно пройти множество испытаний, прежде чем одержать победу. Легкий успех бывает только у однодневок. И я опять возвращаюсь к поколению моих родителей, их великому дару: Верить, Выстоять, Спасти – во имя Любви. 

     Сейчас я встречаю очень много одиноких, но молодых мужчин и женщин. И те, и другие делают вид, что независимы и счастливы, с головой уходят в бизнес или творческую работу. И те, и другие обзаводятся собачками, кошечками, у кого-то есть дети, но нет семьи или, наоборот, -  целая вереница семей, в которой жены и мужья сменяют друг друга, как прошлогодняя листва. Мужчины, обложившись капиталом, упрекают всех женщин, что те хотят их использовать. Женщины упрекают мужчин в сволочизме. И те, и другие глобально одиноки. “Не нужно привязок” – говорят они. Это  очень страшная  и лживая формула!   Нужны привзки, ой как нужны! Без них жизнь теряет смысл! Да, это трудно – жить вдвоем долго-долго, любить, доверять, прощать  и терпеть друг друга  - всю жизнь “и в горести и в радости”. Погибать, проходя через  мытарства и искушения, и опять возрождаться, чтобы еще раз простить и продолжать вместе земной путь, когда любовь – уже не страсть, а глубокая духовная близость и когда два человека становятся одним существом и не могут жить друг без друга. Но в этом – великий смысл бытия Мужчины и Женщины,  а все остальное – лишь сделка с судьбой.

   Да, мои родители – максималисты.  Да!  - Это  поколение страстных, верных, романтичных и порядочных людей, интересных, многогранных, глубоких - в своем большинстве!  Я говорю им – Спасибо!  И пересматриваю старые фильмы 60-70-х, где живет их поколение молодой горячей жизнью и  надеется, что  настоящая  любовь поможет терпеливо преодолеть рутину и невзгоды. И тогда  счастливое будущее обязательно наступит!

С КАТЕРИНОЙ КСЕНЬЕВОЙ БЕСЕДОВАЛ СВЯТОСЛАВ ГУЛЬД

37-40 , 1 часть  "Меценат и Мир"

“НЕ ДУМАЙ ПРО БЕЛЫХ ОБЕЗЬЯН” ИЛИ ПОХОД ПРОТИВ ПОШЛОСТИ

      “Гламур! Гламур!” – восклицают, облизываясь на  западных великосветских тусовщиков  некоторые российские  бойкие  пиарщики, стремясь  облить и затопить  сладкой патокой нашу жизнь. “Такой-то  певец у себя на вилле сделал сногсшибательный ремонт за несколько сотен тысяч евро!”  “ У такого-то актера собачка-далматин мочится исключительно на газончик, аккуратно подстриженный под эпоху Людовика 1V!”   “Такая-то медийная писательница, специализирующаяся на жизни Рублевской элиты, любит принимать ванны из шампанского “Кристалл” и при этом читать откровения маркиза де Сада”.  Что при этом должен чувствовать каждый из нас, тех людей, которых большинство и которые  считаются так называемым “народом”?   Возмущение? – Да.  Ненависть? – Да.  Гнев? - Да.  Я ставлю себя на  место тех моих соотечественников,  с которыми ежедневно езжу в метро,  сталкиваюсь на улице, чьи улыбки или хамство, доброжелательность или злобу,  доброту или предубеждение  я испытываю на себе, как и любая другая  земная, настоящая, российская  женщина. Как и они,  я знаю истинную цену труду и деньгам, самоотверженной работе и нищете, божьему благословению или черной полосе в жизни. А если бы это было не так, мне бы нечего было сказать своим зрителям, я бы была неубедительна, они бы мне не поверили! И что же я читаю о себе и своей семье на страницах одного московского “гламурного”  журнала?  Что  я живу на  подмосковной загородной вилле своего бойфренда в его роскошных аппартаментах, и что мой отец   - кинорежиссер Юрий Мамин  - постоянно приезжает из Питера   в этот гламурный  рай, что он  с моей мамой обожает обставлять сногсшибательной мебелью интерьер трехэтажного особняка  моего возлюбленного!   

     Спрашивается - что мне теперь делать?  Ругаться с этими глупыми  деятелями пера и бумаги из-за  их  бессовестной лжи?  -  Они, оказывается, хотели как лучше. Им, оказывается,  просто захотелось написать что-то хорошее о нас, что-то возвышающее в глазах “миддл-класса” –  “миддл класс” это их выражение. “Мы знаем, что любит читать наш народ об артистах!”   - отбивались они от моего гнева.  Они из лучших побуждений  хотели как бы прикрыть меня, отсутствие  гламурности  в моей  семье и  притока  в нее  могучего капитала  в виде загородной трехэтажной недвижимости  казался им постыдным недостатком. Их мозги уже ничем не  исправить   - мозги этих “великих просветителей”  бульварной прессы.

     Теперь остается одно - объясняться с моими друзьями, которые  пребывают после этого в состоянии легкого недоумения. Они ведь любят   и уважают меня  потому, что я-то как раз  -  не та   гламурно-мещанская  кокотка, что выбирает якобы мебель для сногсшибательного интерьера своего парня  на его загородной вилле! Делать мне больше нечего! А моему отцу – подлинному таланту и величайшему труженику только и дело, что ездить  из Питера ко мне в подмосковное  роскошество и помогать своей доченьке мебель расставлять!  

   А что было на самом деле?  - Была  поездка за город по просьбе нашей знакомой в дом к ее другу, чей ранг и количество  лет, потраченных им на службу стране, позволяют ему обставить свой дом  достаточно  богато.  Или не позволяют?  И для людей его чина это тоже нормально.  Или ненормально?.. Мы говорили о кино.  Компания была разношерстная,  нас вместе сфотографировали,  затем между делом  взяли невинное интервью на тему кухни и готовки. И вдруг – почти через год – выплывает на страницы  “творение” наших суетливых братьев от “легкого” пера! 

      Мне  стыдно за это беззастенчивое вранье! 

      В нашей стране люди моей актерской профессии вкалывают в театрах с утра до вечера.  И это – лучшие актерские силы страны, чья преданность  студийному процессу не позволяет им мелькать в сериалах и зарабатывать “легкие деньги”. 

     Величайшая звезда киноэкрана  Марлен Дитрих– считала роскошь и излишки постыднейшим проявлением человеческого чванства. Она отдавала большую часть своего гонорара тем, кто нуждался, кто был талантлив, но беден. Ее поколение знало цену душе и дружбе, вдохновению и самоотдаче в жизни и творчестве. В наши дни уже другая великая актриса – Жюльетт Бинош  - пожимает плечами в недоумении: для чего людям нужна недвижимость в Париже и вилла на Канарах, а  также остров в Индийском океане и замок в Швейцарии? Потому что,  - удивляется она,  -  как можно нормальному человеку жить в нескольких местах одновременно?

     В начале позапрошлого века нашему великому баснописцу Крылову начал хвастаться один богатый помещик, что он-де и угодья лесные себе отсудил, и шахты угольные  прикупил,  и завод кирпичный держит, и собирается  начать арабских скакунов  разводить.     “Помилуйте, батенька, зачем Вам столько? Это все равно, как если   бы  я заказал себе сшить одеяло шириной в Александровский сад!”

      Каждый из нас  - нормальных людей - хочет жить  в   достатке,  чтобы не знать унижений, зависимости и  страха –панического страха! – остаться за чертой бедности. Но как можно кичиться непомерной роскошью, вместо того, чтобы  устыдиться ее?

      Москва. 2007 год. Я  и мои друзья.  Мои друзья – это те люди, благодаря которым я могу сказать, что Россия не умрет от отсутствия духовного кислорода. Удивительное дело, им совершенно некогда богатеть! Они работают в поте лица и при этом зарабатывают совсем немного.  Я с гордостью причисляю себя к их числу.   Мои друзья - это люди разных поколений.

      Есть совсем молодые,, только что вышедшие из тинейджеровского возраста. Например, художники.   На западе любая их работа была бы источником прекрасного гонорара. Здесь они  трудятся, создавая замечательные дизайнерские проекты, разрабатывая оригинальные и заманчивые  рекламные бренды. На их работе  торговцы делают себе “лицо” и капитал. Они же сами – живут более чем скромно, в хрущевочках и спальных районах. И таких молодых людей у нас большинство.

      Среднее  поколение. Например, журналисты и литераторы, Они  не пишут бульварные романы, иначе бы сгорели от стыда. Зато их  печатное слово волнует умных и будоражит страждущих.   Или врачи, которые вкалывают большую часть своего дня – они  достаточно  зарабатывают, но ведь не жируют! И посмеиваются над теми, кто бесится с жиру, перекраивая свои жировые складки под ножом пластического хирурга.   Или военные.  Красивые. Талантливые. Умные. Достойные. Вы спросите – а что такое талантливый работник милиции, это же не художник или композитор,?  А фраера вообще  ощетинятся от моих слов. А представьте  себе тридцатилетнего начальника РУБОПа, которому на пенсию за вредность профессии  уходить в тридцать три. Уровень его артистизма  таков, что его с руками и ногами взяли бы во МХАТ. Сейчас он этими руками и ногами  борется со всяким человеческим дерьмом,  и делает это так  виртуозно, как Жиглов Высоцкого в  шедевральном сериале. “Знаешь, какая у меня зарплата? –  говорит он мне. - Одиннадцать тысяч рублей  в месяц”.  Горжусь ли я им?  И другими вот такими же своими друзьями? – Безмерно.  Или военный офицер с внешностью  графа Орлова,  образованностью Лихачева и умом Жванецкого. У него, несмотря на службу в Чечне, на совести нет “груза 200”. Ни одного.  – Таков его высочайший профессиональный офицерский уровень. А знаете, чем сейчас он занимается , служа в Минобороне?  Подрабатывает извозом в свободное от службы время, потому что иначе семью не прокормить. У них у всех  в запасе опыт и рвение – пока не наступила старость  что-то сделать для своей страны, оставить  светлый след после себя. Вместо этого они  - выживают, а не живут.  Зарплата более чем скромная. Оптимизма и надежды все меньше.     Досады все больше. Их природная щедрость и одаренность постепенно сводится на нет, на моих глазах заменяясь долей цинизма и признанием в недоверии к самой жизни.  Что помогает им держаться на плаву? Дружеское плечо, верные жены, готовые не роптать на нехватку денег и довольствующиеся скромным бытом, дети, жизнь которых, они надеются, будет лучше и счастливее, чем их жизни. . Это помогает им держаться  

      Идем дальше. Поколение тех, кому за пятьдесят. Тех, кому за шестьдесят. Тех, кому за семьдесят.  Они вообще-то мэтры.  Актеры. Режиссеры. Сценаристы. Художники. Кинооператоры. Во Франции или Англии такие становятся национальным достоянием. На моих глазах их жизни  превратились в какой-то тихий укор той беззастенчивой гламурно-тусовочной пошлости, которая навязывает нам всем себя, как наглая  безобразная шлюха, уверенная в своей неотразимости. 

      В каждом из этих поколений моих друзей есть так называемые “простые люди” –  рабочие, люди физического труда, которые живут, чтобы выживать и работают, чтобы заработать копейку на семью и детей.  Они сами себя так называют. “Мы, мол,  люди простые, нам нужно не думать, а зарабатывать на хлеб”.  В самые отчаянные  и ответственные моменты моей жизни  именно эти люди всегда были рядом.  И хотя  я не говорю с ними о разнице  между  Тарковским и Антониони, для меня они самые надежные и близкие товарищи.  Чем живут они? Тем же , чем и я -  актриса.   Честно трудятся, и в роскоши не  утопают. .  

      И это нормально. Для сегодняшней России.  Ненормально другое. Отгораживаться от своего народа высоким забором! Падать в обморок в метро оттого, что отвык в нем ездить!   Примерять, как  “мартышка”, гламурные “очки” сытой и богатой западной и американской жизни., в то время, когда вся Россия – это отнюдь не Москва и Питер!

     Россия - – это деревня   с опустевшей землей. и потухшими огоньками в избах.  

     Россия -  это леса, редеющие оттого, что какой-то лесозаводчик хочет, чтобы его дети, внуки и правнуки учились в престижнейших европейских колледжах, а любовницы  засвечивали свои физиономии у известных режиссеров -  За все это нужно платить баснословные деньги! При чем тут леса России и ее природа, “долины, нивы, горы, долы” – разве это недвижимость? Зачем вообще  думать о России,  когда есть банки в Швейцарии?  

     Россия – это дети, которые  потерялись в  циничном мире взрослых, и блуждают, как  болотные огоньки, потому что им нечем жить и не  о чем мечтать..

     Россия -  это учителя, которые ушли в торгаши,  потому что не хотят жить в нищете.

     Россия – это врачи, которые  прячут глаза оттого, что не могут нам помочь в момент между жизнью и смертью,  потому что у нас нет страхового полиса или нет денег.  

     Россия – это мы, которые еще живы, потому что не разучились любить не за деньги, смеяться не только от пошлого анекдота, и трудиться  не только за выгоду.

     В России  любить гламур и роскошь – это все равно  что предпочесть  ароматизатор с хвойным запахом для унитаза свежему дыханию  лесного бора. Гламур в России – это СМЕ-ШНО и ПОШЛО! И очень, очень  СТЫДНО  и БЕЗНРАВСТВЕННО! Не надо повторять ошибок прошлого.  Народ наш очень устал. Как бы ему  не было уныло, он уже   не будет в возмущении крушить все подряд, как девяносто лет назад. За него это сделает Природа, доведенная до отчаяния от стыда за Человека.

    “Не думай про белых обезьян…” –

                                                     Катерина Ксеньева.  Москва. 2007 год.

Эксклюзивное интервью "Работа для Вас"
Катерина Ксеньева: "Любое дело должно быть выстрадано"

 
Cвоей гордой осанкой (не знаю, то ли врожденной, то ли выработанной занятиями балетом), категоричностью быстрых и решительных ответов актриса Катерина Ксеньева напомнила мне одну из ее героинь - Эльвиру из пьесы Макса Фриша «Санта-Крус». И все. Остальные роли Ксеньевой, из тех, что я видел, - Машеньки Палкиной в «Русских страшилках», или Зои, роковой женщины, убивающей бывших любовников из снайперской винтовки в сериале «Улицы разбитых фонарей-6» - это. конечно, уже полное перевоплощение актрисы. Интересно, кстати, будет посмотреть картину «Не думай про белых обезьян», которую нам покажут в начале следующего года в кинотеатрах страны. Слышал, готовясь к ней, Катерине пришлось посещать клиники для душевнобольных.

 Ну, и как впечатления?

Когда выходишь из такой клиники, возникает ощущение, что весь мир - это не более чем продолжение увиденного - замкнутого, запертого и безысходного. Страшно. Особенно убивает полное отсутствие  воздуха. Одна девушка долго просила главврача: «Можно, я выйду на свежий воздух, подышу чуть-чуть?». Врач ее не пустил. Я не ощущаю себя «актрисой актрисовной» и не буду кокетливо говорить, что я после увиденного чуть не свихнулась. Остались лишь горечь и сострадание к этим людям запертым, как мухи в консервной банке. И те же чувства возникли к моей героине Дашеньке. В остальном я играла лишь себя, поскольку в жизни со мной не соскучишься. Но физически я действительно заболела, словно приняла на себя нее нездоровье этих людей.

 Как же можно так каждый раз выдерживать?

Я и не выдерживаю. Даже завидую актрисам, которые в состоянии выкладываться в театре, а потом бежать сниматься в сериалах. Я так не могу, у меня другой организм. Я все силы отдаю какой-то одной идее, роли. Поэтому не умею, да и не хочу играть, что называется, на потоке, переходя из роли в роль, и вхожу в очередные образы подолгу. Такое со мной происходит, например, сейчас еще много времени впереди в работе над спектаклем «Трамваи желание», а я уже подсознательно готовлюсь к моей роли.

 Интересно о какой роли речь?

 Бланш. Я ее сыграю, мне понятны все устремления ее души, ее сущность. Но это будет через год-два. не раньше.
 А на что же, простите, жить все то время, пока вы готовите себя к очередному актерскому подвигу? 

Я пою в клубах джазовую программу, и у меня есть музыкальные проекты: скоро выпущу два диска. Один с песнями на английском языке, второй - на русском. И еще продюсирую новую картину моего отца, режиссера Юрия Мамина (автор фильмов «Окно в Париж- и др. - прим. Ю.С.) под названием – «Рокмен». Это совместный российско-американский проект, посвященный нашему российскому джазу и творчеству Леонида Утесова.

 К этому проекту мы еще вернемся, а пока я хотел бы понять, как вы выбрали профессию актрисы? 

 Ответ банальный. Как многие девочки, я с детства мечтала стать актрисой, сниматься в кино. Но при этом Бог дал мне такое качество, как излишняя эмоциональность: я были готова покончить с собой только потому, что нечаянно наступила и тем самым умертвила или покалечила насекомое. Думаю, такая впечатлительность - основа моей профессии.

 По-вашему, это касается и актеров-мужчин?

Конечно. Только мужчины в то же самое время обязаны сохранять свое мужское начало. Однако сейчас, ни мой взгляд, очень мало интересных, мужественных, по-настоящему цельных актеров-мужчин. Настоящие мужчины - они работают бизнесменами рабочими, разнорабочими, шахтерами, кем угодно, но только не идут в зависимую профессию актерства. А те, кто рвется и нее, чтобы засветить свое личико без затрат души - это оболочки. И то, как такие актеры умеют стяжательствовать, я знаю. Мне это глубоко противно. Если кто-то приходит в мою профессию – «делать бабки», то он как актер, как творческая личность заканчивает­ся моментально. Голливудский вариант на российской земле не приживается. Моя профессия не для деньгонакопительства, это профессия подвижников.

Ваш идеал актера-мужчины?

Иннокентий Смоктуновский - удивительный мужчина, фронтовик, прошедший мытарства, которые не многие выдержат. Он был мужествен перед лицом неудач, и я думаю. Господь увидел устремления его души к большой цели, иначе бы ему не было дано такого царского подарка, как творческий гений.

Задавая вопрос о начале вашего актерства, я думал, вы скажете что-то вроде: «Разве могло быть иначе? Я же выросла в семье кинорежиссера!».

Мой батяня - человек жесткий, самоед. Критично настроен и по отношению к себе, и к окружающим. Доставалось и мне в детстве. Потому что отец решил, что если его дочка девочка стеснительная (а я, действительно, была стеснительная), то она профнепригодна. Но это было его глубокое заблуждение. Например, замечательный, мощнейший московский педагог Левертов как раз не считал стеснительность не достатком  и  говорил: «Раз актер стеснителен, а не нагл, значит, ему есть, что сказать другим». И я решила что-то доказать отцу и, извините за пафос, завоевать его сердце как актриса!

Доказали?

Еше как! Ведь у меня с детства есть борцовская жилка. Так вот, мой жесткий отец пришел на мой дипломный спектакль в Санкт-Петербургской Академии театрального искусства, после которого произнес такие теплые слова что я сказала маме: «Все, теперь можно и умереть спокойно».

Что это были за слова, помните? 

Он сказал: «Выходи за меня замуж». Клянусь! И добавил, что покорен. Этот момент я считаю своей актерской состоятельностью. Так что снимает он меня только благодаря моим профессиональным качествам, и я этим горда. Потому что раньше я комплексовала, честно вам скажу. Считала, что люди бу­дут говорить: « Вот она почему у Мамина снимается... Отец дает ей работу». Ан, нет, мои роли видели многие известные и талантливые люди, и передо мной, как перед профессионалом, снимали шляпу. Впрочем, есть у меня, безусловно, и критики из числа тех, кто вообще не принимает детей знаменитостей. Что нормально. Я не самовар, чтобы всем нравиться.

У вас прозвучала любопытная фраза: «Значит, ему или ей есть, что сказать другим». Что актрисе  Катерине Ксеньевой - есть сказать - людям? 

Вес, что женщина может сказать о Любви. Воли. Смерти. Одиночестве. Отчаянии, Вере и Надежде. Я езжу в метро, вижу людей и живу их жизнью. У меня перед глазами непростая жизнь моих родителей: мамы, блестящей актрисы, посвятившей себя, однако, целиком отцу, самого отца, который стал снимать собственные картины только когда ему было 40 или даже уже за 40. До этого он был - мальчиком па побегушках - работал ассистентом режиссера.

Воспоминания детства - это моя красавица мама стоит в длиннющей очереди и ломбард, ездит со спектаклями но «чесам», зарабатывая копейки. И так - всю свою прекрасную молодость. И жизнь моих родителей - это моя боль. Я переживаю за них и считаю, что на самом деле есть только семья, есть только дом, есть только жизнь близких, а остальное, по сравнению с этим. – просто мышиная возня.

Работа тоже? 

Для меня театр - без высокопарности – это храм. Потому что это и есть то самое лобное место, где можно покаяться, как в последний раз: поклониться народу в ноги и сказать: «Простите меня». Но при этом я не люблю российское театральное самоотречение, когда женщина день и ночь вкалывает в театре. А еще не дай Бог, в двух театрах. И тогда вся жизнь ее принесена в жертву. Чему? Готовить не умеет, мужа содержать не в состоянии. Я такой не была и не буду. Никого не сужу, но мне нужно другое. И самое большое счастье для меня в будушем - дом возле голубого озера и семья. У меня есть любимый человек, и я хочу родить ему ребенка, а лучше двух.

Возвращаясь к проектам, над которыми вы работаете. Вы, актриса, вдруг занялись продюсированнием кинофильма отца под названием «Рокмэн». Это, хоть убейте, похоже на некий семейный подряд. 

Знаете, как я занялась его картиной? Когда увидела лицо моего отца после очередной встречи с банкирами, которые вечером деньги на окончание кинокартины пообещали, а утром про все забыли. Вот тогда я поняла, что мой отец это такой уставший, вымотанный, неприкаянный гений, который ни разу в жизни не работал стой съемочной группой, которой хотел, с тем оператором, о котором мечтал, и так, чтобы воплощалось любое движение его режиссерской фантазии. И при этом снимает такое пронзительное кино, любимое народом! И мне захотелось защитить его и маму, хотя сам по себе он - крепкий мужик, настоящий.

Вы успешный человек?

Вес, о чем я у Бога прошу, он мне дает. Пусть мне многое дается нелегко. Но я этому рада, потому что любое значимое дело должно быть выстрадано. Легкий результат мо жег быть только у однодневок.

специальный корреспондент "Работа для Вас" Юрий Семенов

Работа для вас №23, 2006

БУДДИЗМ   И МАМИН    ОТКРЫВАЮТ  РОССИИ  ТРЕТИЙ ГЛАЗ!

 Абрамович (или его молодой клон) открывающий третий глаз у себя  на ... причинном месте. Русские бандиты-торгаши, упекающие питерских художников в психбольницу, чтобы освободить место на мансарде под офис. Русский актер, так глубоко  вошедший в образ индуса Ганди, что на нем свихнулся и тоже попал в психушку. Буддистская медитация  на крышах Петербурга. Полицейская облава на современных русских  дессидентов. Русский блеск и русская нищета... Что это?  
  Это значит, что  великий русский сатирик кинорежиссер Юрий Мамин выходит на тропу войны. -  Вот уже он бряцает оружием, как всадник из фильма "Король-рыбак" Терри Гильома. Он только что снял свой новый фильм "Не думай про белых обезьян", который взбудоражил умы русских олигархов и чиновников, студентов-марихуанщиков и девушек-отличниц, рабочих и водителей, юристов и врачей, и многих-многих других россиян еще до выхода в прокат.   

   Итак, фильм "Не думай про белых обезьян" снял великий русский сатирик Юрий Мамин. Что это значит? Это значит, что достанется многим его современникам. Что это значит? Это значит, что Мамин всегда будет в оппозиции. - как Джонатан Свифт, как Бернард Шоу. Вашим глазам предстанет целая вереница современных российских типажей. да еще каких!“ И многое-многое другое, что и зовется Россией сеогдняшнего дня.

   В чем отличие Мамина от других русских современных  режиссеров? Да в том,чем немногие совестливые англичане  отличались от конъюнктурных снобов, попивающих чай с молоком по утрам под портретами предков где-нибудь в Итоне. Согласитесь, Диккенс на всю Англию середины позапрошлого века - это маловато. И Мамин на всю сегодняшнюю Россию - тоже маловато. Он чувствует нерв и пульсацию времени и живет со своим народом настоящей жизнью, не отгораживаясь от нее высокими заборами новых русских. От его фильмов веет вольным русским духом, а не воняет дешевыми патриотическими духами или нафталином.  Его совесть и мудрость не дает ему скатиться до уровня  андеграундского расслабленного стеба или наркотической невнятицы современного буржуазного сознания. Да, он - сатирик. Санитар леса.  Матерый волк, а не жирная курица. 

   Мамин  стал членом "Общества защиты Тибета" еще в начале девяностых, и благословение на своий фильм получил через ученика и помощника Далай-Ламы, тибетского монаха Таши. Но в жизни он вряд ли будет исповедовать теорию непротивления злу (жлобству и цинизму) насилием (над заплывшими жирными мозгами). Он - воин.

   Однажды великий  баск Пако Рабан сказал, что ненавидит капитализм. - "Капиталисты улыбаются, только когда сделают себе лифтинг".  Мамин ненавидит не капитализм. Он ненавидит торгашей. Под словом "торгаш" он понимает состояние души, а не состояние капитала. 

   Сначала этот фильм назывался "Лицо халдея". Халдей в переводе с русского сленга означает "лакей". Или - человек продажный, пошлый, грубый, невежественный, наглый.  Сейчас Россия благодаря своим природным ресурсам идет на Европу и бодает США и Японию. И какое именно лицо у современного русского бизнесмена нам должно быть небезразлично. Лицо халдея или жлоба, скупающего побережья и улицы в Англии и Италии, Испании и США? Или лицо человека, способного хотя бы на минуту задуматься, схватиться за сердце, испытать муки совести? 

  В этом фильме Мамин выступил как новатор. Фильм идет в стихах и под жесткий ритм, саунтрек длится на протяжении всего действа. Это ритм, заложенный в стихах и саунтреке, держит вас в напряжении, как дирижерская палочка -  музыкантов симфонического оркестра. Расслабиться невозможно. Да и не нужно. Нужно именно напряжение, или натяжение души. Как  натяжение струны на скрипке Страдивари.

   Актеры существуют у Мамина на экране с максимальной самоотдачей и чрезвычайно достоверно. Это и неудивительно. Режиссер выбирал точный человеческий типаж для каждой роли.    Так, актер играющий молодого клона Абрамовича - успешный московский актер Миша Тарабукин, неоднократно терроризирующий съемочную группу  скандалами про гонорар и ненавидящий конкурентов, но вобщем - добрый малый. Художника-алкоголика Гену играет знаменитый театральный актер "Театра Европы" Алексей  Девотченко - он же не менее известный борец за права человека в России. Из-за этого его даже чуть из театра не выгнали и был запрет на его участие во многих кинопроектах. Ху-Пунь - Анвар Либабов - блестящий мим театра "Лицедеи" - в прошлом врач-ветеринар, человек доброй души. Много русских коров, свиней и лошадей обязаны ему своей жизнью в русской деревне. А Дашеньку играет актриса и певица Катерина Ксеньева. Катерина такая же неистовая в жизни защитница справедливости,  она -  автор  рок-баллады "Колыбельная для Мужчины", посвященной памяти погибшего экипажа субмарины "Курск", победившей в рейтинге слушателей российского прямого эфира одной известной московской  радиостанций рок-формата. Кстати, именно она ездила в Индию за благословением на фильм у Далай Ламы в тибетский монастырь.Так что компания собралась колоритная. 

   Когда в Россию пришло понятие "сатирик" как "совесть нации"? Тогда же, когда жили на свете  Свифт и Шеридан. В России появился Радищев. С болью,  мощно, хлестко, как пощечина общественной пошлости, он писал о крепостных крестьянах и социальной несправедливости, о смысле жизни и человеческом достоинстве, о беспросветной нищете и чванстве богачей. Его упекли в Петропавловскую крепость. Конечно, сейчас нет в России крепостного права, но вековое рабство осталось в сознании. Лакейство по отношению к власти, продажность по отношению к деньгам - не это ли сегодня объединяет Россию и Англию? Не мы ли, англичане, распеваем "Калинку" под дирижерскую палочку Абрамовича? Не мы ли снимаемся с родового семейного векового гнезда и уступаем  места на своих улицах совершенно чужим нашей стране людям? А может быть, нам просто нужно, чтобы русский сатирик Юрий Мамин снял фильм про нас, англичан?

   Когда-то двести с лишним лет назад закрытая Россия стала благодаря Петру Первому  частью великой европейской культуры. И русский киносатирик Юрий Мамин - неотъемлемая часть этой великой русской культуры, непостижимой русской души... Давайте вспомним при этом, что в свое время великий Ганди сделал то, что сделал под влиянием идей великого русского писателя Льва Толстого. Русские всегда озадачивают, они заставляют нас, европейцев думать, они нарушают наш привычный ритм жизни своим  азиатским гонгом. И вот мы уже откладываем "Таймс" и отодвигаем чашечку с недопитым чаем...  С молоком... Мы стараемся "Не думать про белых обезьян". Вместе с  талантливым русским актером,  навсегда вошедшего в роль индуса Ганди... -  Потому что был честным актером... 

Том Уоллес, Великобритания

Москва. 31 марта.

В Москве прошел закрытый показ нового фильма режиссера Юрия Мамина "Не думай про белых обезьян!". Эту известную восточную притчу Мамин излагает в свойственной ему непринужденной манере. Создатели фильма надеются, что у фильма большое фестивальное будущее.

 На встречу с московскими журналистами в кинотеатр "Кодак-Киномир" автор фильмов "Праздник Нептуна", "Фонтан", "Бакенбарды", "Окно в Париж" прибыл практически со всей съемочной группой. Для создателей фильма "Не думай про белых обезьян!" выход картины на большой экран - не просто долгожданное событие, а итог многолетних усилий, направленных на поиск источников финансирования съемок. "Нам даже пришлось расстаться с нашей скромной недвижимостью", - призналась продюсер фильма и супруга режиссера Людмила Самохвалова.

 Юрий Мамин не изменил своему фирменному стилю, делающему его фильмы столь узнаваемыми. "Поучай, забавляя!" - один из главных принципов, которым, по его собственному признанию, режиссер руководствуется, снимая кино. В новой картине кредо Мамина воплотилось, возможно, как ни в какой другой работе режиссера. "Несмотря на множество деталей, характерных для нашего современного общества, это, пожалуй, самая отвлеченно-философская из моих картин", - отметил режиссер. Ощущение некой "оторванности" от реальности создает еще один необычный и новый для него прием - все диалоги в картине написаны в стихах.

 Главные роли в фильме сыграли Михаил Тарабукин, знакомый зрителям по сериалу "Солдаты", Катерина Ксеньева, дочь Юрия Мамина, актриса и певица, создавшая в картине крайне необычный и яркий образ, Александр Девотченко и актер театра "Лицедеи" Анвар Либабов. В роли Авторов истории, в которую попадает главный герой, выступили Сергей Юрский и Олег Басилашвили.

 Название фильма родилось из восточной притчи, которая в анимационной форме представлена в прологе картины. "Не думай про белых обезьян!" - рекомендовал древний мудрец своему юному ученику, который решил открыть себе третий глаз. С тех пор он не думать про белых обезьян он больше не мог. 

 По сюжету главный герой картины, с успехом освоивший профессию официанта, получает возможность открыть собственное заведение в заброшенном подвале типичного питерского дома. "В нагрузку" к подвалу он получает не менее заброшенный чердак, который совершенно неожиданно оказывается обитаем. 

 Выясняется, что в квартиру, сбежав из психушки, вернулся ее прежний хозяин - полусумасшедший художник-алкоголик. Компанию ему составляют странная девушка, по всей вероятности, натурщица, и йог, служивший когда-то актером в одном из питерских театров и так и не вышедший из образа. Герою не остается ничего другого как привлечь своих новых знакомых к работе по оформлению ресторана и это коренным образом меняет его жизнь. 

 Проблематика картины - герой стоит перед вечным выбором между материальным и духовным началом - совершенно не мешает назвать ее комедией с присущим фильмам Мамина гротеском. По словам продюсера картины Людмилы Самохваловой, в широкий прокат новый фильм Мамина выйдет не раньше осени. "Мы считаем, что у нас получилось фестивальное кино, и очень рассчитываем принять участие в разных кинофестивалях, включая Каннский и Венецианский", - сообщила Людмила Самохвалова.

 Обозреватель Мария Фалинская .Культура  

31 марта 2008

Юрий Мамин: «Моя победа - смешной фильм»

  
Юрий Мамин после многолетнего перерыва наконец снова снимает кино - конечно же, комедию - «Не думай про белых обезьян». Сценарий написан совместно с постоянным соавтором Владимиром Вардунасом - именно этому дуэту мы обязаны появлением «Окна в Париж», «Фонтана», «Праздника Нептуна»… 

Многие не подозревают, что есть в жизни что-то кроме денег 

- Сценарий был написан еще в конце 80-х, но  тогда я не стал его снимать, потому что меня волновали другие вещи - у меня были «Бакенбарды», «Окно в Париж», — рассказывает режиссер. — Но пришло время. Главный герой — современный бизнесмен, лишенный, так сказать, духовной организации. Человек невежественный, для которого деньги - главное, но при этом одаренный, энергичный. Судьба сталкивает его, халдея, с представителями мира богемы - в общем-то, гниловатой: это алкоголик, суицидная девица и сумасшедший. Герой хочет открыть ресторанчик на чердаке, где они обитают, пытается их эксплуатировать и: подпадает под их влияние. Вдруг обнаруживает, что люди могут быть счастливы без денег. И жизнь может быть наполнена такими странными вещами, которые для него несущественны - природа, музыка, мысль, книжка. В общем, «ночевала тучка золотая на груди утеса-великана, утром в путь она умчалась рано, но остался слабый след в морщине» - вот примерно содержание этой картины. 

У нас сейчас время китча, массовой культуры, новых русских - невежественных, наглых, прущих, которые заказывают свою музыку всюду, в том числе на телевидении, которым, собственно говоря, и владеют, и они опускают страну каждый день по всем каналам, разве что кроме «Культуры». Пришло время сказать, что кроме денег есть в жизни другие вещи, о которых многие не подозревают. 

- Вы, в свою очередь, героя «опускаете»? 

- Героя мы не опускаем, он остается ровно тем, кем был, но слабый след остался, он будет думать «про белых обезьян». 

Когда мы написали сценарий, мне показалось, что он достаточно экстравагантен, сюжетные повороты эффектны, но не очень реалистичны, скорее напоминают шекспировские пьесы, где все сгущено. И мне пришла мысль, что было бы неплохо все зарифмовать. Я обратился к поэту Вячеславу Лейкину, и мы с ним привели сценарий к стихотворной форме. Но это современный язык, каждая сцена написана в разном ритме. Это скорее напоминает рок-оперу. По части простоты и разговорности стихи вполне соперничают с Грибоедовым, который разошелся на цитаты. Здесь тоже есть такая опасность (улыбается). 

- «Шекспировская» манера изложения сочетается со сложной компьютерной графикой? 

- Да, компьютерная графика будет изображать обезьян и всяческих монстров. У нас графики и анимации на 12 минут, это очень много и дорого, как в блокбастере. 

Режиссер все себе присваивает 

- Как появился ваш тандем с Вардунасом? 

- История такая. У меня был артист, покойный Виктор Михайлов (в «Окне в Париж» сыграл Горохова). У него не было телефона, он жил в новом районе, ходил звонить из автомата. Как-то у будки скопилась очередь, там девушка говорила долго-долго. И он решил пойти через остановку к следующему автомату. Приходит - а девушка уже там! Он удивился: «Глазам не верю, я вас только что за остановку видел!» «Да, — говорит, — но очередь, неудобно, я  проехала остановку, чтобы поговорить еще». Выяснилось, что это родственница молодого литератора, который мечтает писать для кино. Это и был Володя Вардунас. Когда мы с ним познакомились, я спросил, нет ли у него идей для сценария дебюта. Я в объединение «Дебют» предлагал много сценариев, и все отвергались. Вардунас предложил «Праздник Нептуна». Его не приняли, как всегда, но, к счастью, он понравился Рязанову, моему учителю по кино. Рязанов стукнул кулаком! Тогда они приняли, но с отвращением. А потом, когда была полная победа картины, они на ней зарабатывали деньги. Это люди, которые не понимали ни-че-го в кино, трусливые, бездарные, испуганные, они все портят. А Вардунаса сейчас используют не как комедиографа, заставляют его делать «Караван PQ-17», фильм о Потемкине, сейчас вот об Александре Невском. 

- Сценарий полностью отдается вам на откуп? 

- Конечно, хозяином оказываюсь я. То, что я получаю от композитора, от художника — присваиваю себе. Несмотря на то, что кино — массовая форма искусства, все-таки творчество заключается в том, чтобы именно личность, в данном случае режиссер, подчинил себе все. 

Комедии делают из штампов 

- Вы  долго не снимали кино, как удалось добыть денег? 

- Пока не снимал, все время искал деньги. Все обещали, но никто не дал, иногда мне заявляли в банке: ну, а если вы умрете на картине или артист умрет? 

Сейчас у нас частичное государственное финансирование, мы и в долг работаем. Если не достанем денег, не сможем закончить. 

 - Тяжелые обстоятельства не отбивают желания снимать смешное? 

- Ну а что делать, кроме этого? Я банковским делом заниматься не умею, мне это неинтересно. Вот на фортепиано играю, так выступать как тапер? 

- А мрачное снять не хотелось? 

- Мрачное все умеют, комедию же — никто. Если тебе дан дар, то зачем же топить печь ассигнациями? Я-то понимаю, что я умею это делать лучше других, и есть аудитория, которая меня знает. К сожалению, не уверен, что она самая многочисленная, но мне бы ее хватило. 

-Любите смотреть комедии как зритель ? 

- Нет. Комедия, как правило, низкий жанр, потому что занимаются ею люди комедийно неодаренные, без юмора. Они просто применяют отмычки, штампы: смешной артист, смешная музыка, притопы-прихлопы. Комедиографов настоящих мало. Умел делать смешно раньше Рязанов. Данелия, Гайдай — редкие были люди. У Чаплина было несколько блестящих комедий. «Форрест Гамп» — я считаю, что это комедия, — замечательная! Но я не люблю американские комедии, артисты специально подпрыгивают, наигрывают, стиль такой искусственный. Вот французские, итальянские — классные. 

Как определить природное чувство юмора? 

- Вы подтверждаете правило, что юмористы и комедиографы — люди в жизни мрачные? 

- Нет, я расположен ко всяческому веселью. Комедиограф — это человек, который видит в жизни смешное там, где его никто не замечает. Вот что такое прирожденное чувство юмора. Как мальчик сказал: «А король-то голый!» — никто же этого не видел. 

Но есть вещи, над которыми нельзя смеяться, и те, которые не смешны. Когда-то маркиз де Кюстин, который приезжал в Россию в николаевскую эпоху, очень точно высказался: самое отвратительное — это смех плебея над высоким. Как в армии ржут. Стремление невежественной среды опустить до себя, до своего уровня. 

Есть вещи, которые вызывают слезы. Я считаю, что мое кино — авторское, в каждой картине есть место, где надо поплакать. Вот в  «Окне в Париж» учитель разговаривает с детьми о Родине — это не смешно. 

Я считаю, что поэтика Тарковского, при всем моем уважении, — искусственна. Мир не таков, он его специально трагедизирует, и эта значительность навязчива так же, как и подпрыгивающая комедия. С моей точки зрения, Тарковскому не хватает юмора, а комедиям типа «Голый пистолет» не хватает смысла и души — чего у Тарковского как раз в изобилии. То, что мы делаем, должно быть пищей и для ума, и для сердца. Этого не происходит, к сожалению, очень давно, потому что побеждает массовая культура, создатели которой равняются на самую невежественную толпу, потому что нужны деньги. Все средства массовой информации отдали в руки торгашей, те стали крутить обществом, как хотят. Они его оглупили, опустили, и разобщение между старым и новым поколением так велико, что я не знаю, кто из нового поколения будет смотреть мою картину. Хотя есть надежда, что общество изголодалось по чему-то существенному. 

В чем может быть моя победа? Только в том, что кино получится смешное. Не просто разумное, осмысленное, содержательное — этого мало. Сегодня, когда зрителей затравили трескотней и клипами, они неспособны воспринимать то, что им неинтересно. Поучай, забавляя, — это единственный принцип, который сегодня нужно развивать. А люди смотрят «Властелина колец» и так далее — это не воспитывает ни душу, ни сердце. Общество недогуляло в детстве, оно стало инфантильным. Дочь - фанатичка! - В картине заняты Басилашвили и Юрский. Вы сразу запланировали их пригласить? - Нет. По сюжету нашему герою-халдею начинают сниться пророческие сны, он вдруг открывает, что его жизнь, в общем-то, предсказана. Ему это не нравится. В одном из снов он видит, как авторы «его жизни» спорят, есть ли у него возможность выбора. Вот для этих авторов мне нужны были значительные фигуры, звезды такой величины, как Басилашвили и Юрский. Я почти никогда не ошибаюсь в выборе артистов, это могу отнести к своим достоинствам. На главную роль выбрал молодого москвича Михаила Тарапугина, «маргинальных» героев играют Екатерина Ксеньева, героиня «Русских страшилок» (дочь Мамина, — К.П.), Алексей Девотченко из Александринки и Анвар Либабов из «Лицедеев». - Как работается с дочерью? - Трудно, потому что ее требовательность к себе, с моей точки зрения, иногда чрезмерна. Для нее любая мелочь играет большую роль. Я говорю: нельзя так, не все должно быть важно. — Нет, все! В этом у нас конфликт. Но она наполняет свою роль очень богатой эмоциональной и духовной жизнью. - Работа переносится с площадки домой? - Частично да, дочь приходит домой и требует, чтоб я ей подсказал, порепетировал. Либо с мамой репетирует. Всех достает! Другие артисты ушли с площадки и проводят весело время. Она — снова в роль. Фанатичка! - Все лето были съемки — удалось выкроить время на отдых ? - Нет, снимаем почти без выходных. Но вот как-то работали за городом, так между перестановками декораций удалось съесть десять земляничин.  

Ксения ПЕТРОВА

АиФ

№ 34 (627) от 24 августа 2005 г.

Семейные узы….

Катерина Ксеньева - дочь знаменитого питерского режиссера Юрия Мамина («Праздник Нептуна», «Окно в Париж»), Но зритель запомнил эту девушку по роли Машеньки Палкиной в сериале «Русские Страшилки». Не каждая красивая актриса согласится самоотверженно и отчаянно испортить свою внешность ради достоверности роли.

-    Катя, я так понимаю, в вашей знаменитой киносемье все под раз­ными фамилиями. Раскройте тайну родственных связей!

-    Сейчас очень модно выискивать какие-то аристократические корни в древе своих фамилий, а мне даже ис­кать ничего не надо. Дело в том, что фамилия моего отца, режиссера Юрия Мамина - исконно княжеско-та-тарская. О ней упоминается в слова­ре Брокгауза и Эфрона. Писатель Мамин-Сибиряк тоже наш родствен­ник.

Моя мама - актриса и продюсер Людмила Самохвалова - это вся моя жизнь, я живу благодаря ее душевной поддержке, и она живет благодаря моей самоотдаче - я люблю ее боль­ше своей жизни.

Моему отцу она посвятила свою жизнь, будучи красивой женщиной и потрясающей актрисой. В брежнев­ские времена ее взял к себе в театр

Олег Ефремов, езяп в Маяковку Гон­чаров, взял Завадский - она показыва­лась этим великим мастерам, и они оценили по достоинству редкое соче­тание ее удивительной красоты, под­линного человеческого темперамента и гпубокого внутреннего драматизма. Но мой отец, который в то время ра­ботал в Ленинграде и уже был ее му­жем, скомандовал: «Немедленно до­мой!» Она сделала свой выбор в пользу моего отца.

По сути - я мамина дочь, мы и внешне очень похожи, и духовно как одно целое. Поэтому быть Маминой по фамилии - это в моем представле­нии «масло масленое». И я взяла фа­милию своей любимой бабушки Ан­тонины - Ксеньева. Я говорю о мате­ри моей мамы, о великой тружени­це, как, впрочем, и все наши бабуш­ки, удивительное поколение, самоот­верженное и великое.

Память о них - моя гордость и ду­ховная поддержка.

-    Какие события в жизни стали для вас неким «Окном в Париж»?

-    Я так понимаю, что этот фильм любим многими, как возможность про­жить увлекательное несбыточное путе­шествие туда, где можно найти свое счастье, которого нет на родине.

Особенно он любим мужчинами, потому чуть все они - странники и все­гда стремятся туда куда-то, в непо­нятную даль, в Шамбалу, в моря, на другие континенты, в космическую бездну - лишь бы не у себя в стране, на своей земле.

Я люблю прошлое больше будуще­го, считаю, что все самое великое было уже создано, что все самые великие уже жили, а будущее технократично, компьютеризировано и уныло.

Человечество уже вовсю засоби­ралось на другие планеты, а с Землей такое сотворили! И пока я жива - я борюсь за эту мою маленькую недо­любленную Землю и за ее прошлое, и моя человеческая и актерская ду­ховная база именно в этом.

Великие музыканты, композиторы, актеры и режиссеры, которых уже нет в живых, наполняют смыслом все про­странство моей жизни. Они и есть -мое «Окно в Париж». Жаль, что «Ма­шина Времени» - это всего лишь рок-команда и название романа Герберта Уэллса.

-   Расскажите, пожалуйста, о сво­ем семейном проекте с «буддист­ским названием». Очень много слу­хов о новом фильме режиссера Юрия Мамина.

-   Проект действительно семейный в самом хорошем, нормальном и здо­ровом смысле этих слов. Весь Голли­вуд держится на «семейных проектах», да и в Москве, в отличие от закомп­лексованного Питера, сейчас это в силе, потому что только близкие люди могут помочь подлинному таланту сде­лать и воплотить то, что он хочет.

Моя мама пробила проект «Не думай про белых обезьян» в Госкино у А. Голутвы и Лазарука, она увеще­вала инвесторов, унижалась перед банкирами, бегала на бесконечные встречи с предполагаемыми спонсо­рами, которые на словах боготворили Юрия Мамина и его фильмы, но на деле отнюдь не были ни Третьяковы­ми, ни Морозовыми. И так продолжа­лось три года.

И все- таки мы выстояли, мы по­бедили, ведь фильм снят, он - есть. Нам помогли четыре человека из чис­ла очень богатых и влиятельных лю­дей в Москве и Питере, которые хо­тят, чтобы выдающийся режиссер су­мел еще чем-то удивить, порадовать зрителей, которые изголодались по фильмам вроде «Окна в Париж», ус­тав от бесконечного клипа из боеви­ков и экшенов.

На одну из главных ролей Юрий Мамин пригласил меня, свою дочь, Катерину Ксеньеву, потому что любит, и ценит, и уважает меня прежде все­го как актрису. И я не собираюсь оп­ровергать мнение некоторых убогих и бесталанных людей о том, что акт­рисы снимаются в кино только пото­му, что они чьи-то жены, дочери или любовницы.

-   А что вас больше всего обижа­ет как актрису!

-   То же, что обижало молодого Никиту Михалкова, Константина Райки-на, Лайзу Минелли, Настасью Кински, Алису Фрейндлих, когда им пеняли на то, что они дети своих отцов.

Но так же, как у вышеперечиспен-ных выдающихся мастеров, эта же обида рождает мощные амбиции, желание ходить по лезвию бритвы, работать на износ - и это хорошо.

Денис ЗАХАРОВ.

КАТЕРИНА КСЕНЬЕВА: "Я СДЕЛАЛА СВОЙ ВЫБОР И СЧАСТЛИВА"

Десять лет назад в Петербурге в театре "Приют Комедианта" шел удивительно романтичный, пронзительный спектакль " Сайта-Крус". Его играли молодые ребята, выпускники СПЛТИ. На этот спектакль люди ходили по нескольку раз, а молодой человек с девушкой, случайно попавшие на него, были так потрясены монологами о любви, которые они услышали от двух главных героев - Эльвиры и Пелегрина, что решили сразу же пожениться. Роль Эльвиры в этом практически студенческом спектакле играла КАТЕРИНА КСЕНЬЕВА. Теперь широкий зритель знает Катерину по роли Машеньки в авторском сериале Юрия Мамина "Русские страшилки". Мало кто из красивых актрис согласится преобразить свою внешность ради достоверности образа — стать косоглазой и смешной очаровательной идиоткой.

А когда Катерина работала в среднестатистическом сериале "Улицы разбитых фонарей" над ролью мужененавистницы и женщины-вамп в серии "Снайпер", то она не нашла ничего лучше, как принести режиссеру "Тедду Габлер " Ибсена, чтобы вдохновить его и самой найти опору у великого драматурга в бездарном сценарии. Ибсена режиссер не читал.

— И что Вы ему сказали па это? Хотя меня, честно говоря, этот факт в современной режиссуре не удивляет, особенно, если это режиссер сериала.

-Я говорю режиссеру: "Но давай тогда хоть заменим слова героини. Позволь, я скажу этим ментам, что не какой-то сожитель подарил мне снайперскую винтовку, а она оста­лась как память об отце - военном офицере. Это и гнев, и боль, и вызов ничтожествам. Тогда хоть что-то я смогу сыграть внятное". - "Говори что хочешь! — шутливо сказал мне режиссер. - Можешь даже сказать: "Мой отец - Юрий Борисович". Ну что же, хотя бы в этом режиссер был достоверен.

- Но Вы не скрываете того, что Вы — дочь своего выдающегося отца, кинорежиссера Юрия Мамина? (Ав­тор фильмов "Окно в Париж", "Фон- тан", "Бакенбарды", "Горько"и др.)

—Нет. И он не скрываеттого, что он отец своей выдающейся дочери, то есть — меня. (Я не шугу).

—При таком отце зачем пошли работать па сериал, если не доверяли тому режиссеру?

Жизнь заставила, денег тогда не было ни у меня, ни у моих дорогих родителей. И если я за профессию отвечаю перед Богом и зрителями, то почему я должна гнушаться этим ак­терским хлебом, ведь звездные роли тоже надо выстрадать, предваритель­но посниматься в чем-то эдаком? Но отношение к профессии - всегда одинаково, не важно с кем работа­ешь — с Мастером или ремеслении­ком. Ведь ни один режиссер не ска­жет мне о моих героинях больше то­го, что я сама чувствую о них и о се­бе, и о жизни.

— Но Вы свою звездную роль выст­радали — в октябре на экраны киноте­атров выходит фильм "Не думай про белых обезьян". И у Вас там главная роль?

— Можно сказать, что выстрада­ла, ведь роль творится из материала творящего. Моя Дашенька - отчаян­ная получилась.

—    Слышал, что Вы настояли, чтобы режиссер <ia.i Вам возмож­ность посещать клиники для душевно­больных. Ваша героиня сбежала из "психушки"?

—  Да. Она была там, где может оказаться любая женщина, которая способна любить до самозабвения и которую в ответ предали. Ведь иног­да какая-то человеческая несправед­ливость или жестокость просто в го­лове не укладывается, и ты смотришь на людей, которые не обращают на это никакого внимания, как на су­масшедших, на зомби, а они в ответ сумасшедшей объявляют тебя, если видят, что ты пытаешься этому про­тивостоять. А уж когда близкий чело­век предает, то жизнь вообще теряет всякий смысл. Просто мне в жизни больше повезло, чем моей Дашеньке, а так мы с ней очень похожи. А что касается клиники для душевноболь­ных, то я панически боялась играть ставший таким расхожим образ су­масшедшей! Все актрисы что-то "иг­рают", когда играют таких вотлюдей. И мне было противно прикрываться какими-то пристройками актерски­ми по этому поводу. Но результат превзошел все мои ожидания. Меня так потрясло то, что я там внутри увидела!

—  Чтоэтобьш?

—  Это не было дополнением к фильму "Пролетая над гнездом ку­кушки" — никаких страстей на раз­рыв аорты. Там в основном все пос­тоянно спят — им колют специальные препараты. И духота и вонь такая, что жить и существовать, а тем более излечиться там невоз­можно. Там можно только еще боль­ше заболеть. Физически. И я заболе­ла. И то, что моя Дашенька очень изможденная и больная, уже хотя бы в этом есть достоверность. А уж ос­тальное, скажу Вам честно, режиссер увидел во мне как в человеке - нерв, боль. На это и сделал ставку. Ведь в кино важен типаж и личность. Прос­то типаж—уже сильно. Но Дашенька сама по себе - личность, она проти­востоит главному герою — успешно­му официанту Володе, который хо­чет стать олигархом и как две капли воды похож на Абрамовича. Режис­сер выискал его из сотни претенден­тов и попал в яблочко! Тоже замеча­тельный получился образ и достоверный характер, А вообще этот фильм — о любви. Мы там ка­кие-то по-европейски нестандарт­ные, как из французского фильма. Мне не стыдно перед моими буду­щими зрителями.

—  Как живется коренной петер-бурженке в Москве?

—В Москву одни приезжают ур­вать и смыться, а другие - в основ­ном это люди творческие и амбици­озные одновременно — жить активной и насыщенной жизнью. В Питере я все время мечтала и созер­цала, но этот город помог мне состо­яться именно как романтической ге­роине. В Москве я не  смогла бы обрести такое пронзительное ощу­щение бытия, как в дождливом и гордом Петербурге. И сейчас, пере­ехав в столицу, я чувствую, как ухо­дит часть моей женственности, моей мечтательности, моей нежности, вернее, эти качества не ушли, а, как сказал Высоцкий, «затаились на вре­мя». Я стала пожестче, поматсрес, что ли. Но именно в Москве я уверо­вала в то, чего действительно хочу от себя и жизни, перестала плыть по те­чению. Это город людей, которые хо­тят реально, а не в маниловских меч­тах, воплотить свои замыслы. Я очень люблю Москву.

Беседовал Евгений Леонидов

"Планета красота "

5-6 2007

Актриса КАТЕРИНА КСЕНЬЕВА, которую зрители знают по сериалу «Русские страшилки», серии «Снайпер» из «Улиц разбитых фонарей», к/ф «Горько», вдруг мало того, что запела красивым сильным голосом, да еще создала рок-балладу «КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ МУЖЧИНЫ», которая стала лидером рейтинга в воскресных программах Бачинского на радио «Максимум». Мы рады познакомить наших читателей с Катериной.

-           КАТЕРИНА, ЭТО ОЧЕНЬ РЕДКИЙ СЛУЧАЙ - АКТРИСА, КОТОРАЯ ОКАЗАЛАСЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕВИЦЕЙ, ДА ЕЩЕ И УСПЕШНЫМ АВТОРОМ-ИСПОЛНИТЕЛЕМ!

-           Для нашей страны это действительно редкость, а для Запада - повод для радости: смотрите, еще одна значимая личность появилась, нужно помогать!

-           А ЧТО ЗДЕСЬ - ТАК УЖ МЕШАЮТ?

-Да нет, в сравнении с ущербным менталитетом Питера, когда никто никому не нужен, Москва вроде бы чего-то ждет от тебя. Вопрос - чего? Один авторитет в музыкальной тусовке говорит - «Ну хорошо, у тебя голос, талант - а есть, по крайней мере, пятьсот тысяч евро, чтобы войти в музыкальный бизнес?» - «Откуда у актрисы в России такие деньги?» - отвечаю. Другие «авторитеты» говорят: «Катюша, у тебя такие чувственные губы и такие формы, особенно сзади - пропадает добро!» - «Господа, - отвечаю - вы чего-то не догоняете, я ведь актриса, а не проститутка». - «А разве это не одно и то же?» - спрашивают они наивно. - «Разница в том - объясняю, -что губы в моей профессии нужны мне, чтобы слова дошли до сердец зрителей и слушателей, а не для орального секса». - «Ой, «какие мы гордые», ну и сиди в заднице!» - парируют они.

-           НУ А ВЫ?

-           А мне скучно. Мой парень говорит мне, когда надо «сделать ноги» откуда-нибудь: «Катя, валим!» Похоже, это станет девизом моего сегодняшнего ДНИ, очень хочу свалить отсюда. Хуже, ведь от этого никому не будет, а лучше будет только мне.

-НЕ СЛИШКОМ ЛИ НАИВНО? МНОГИЕ ВАЛИЛИ, НО ВЫНУЖДЕНЫ БЫЛИ ВЕРНУТЬСЯ, ВЕДЬ, НЕДАРОМ ГОВОРЯТ: ГДЕ РОДИЛСЯ, ТАМ И ПРИГОДИЛСЯ!

-           Минуточку, Вы не понимаете! «КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ МУЖЧИ¬НЫ» - это не просто удачная песня, и она не поэтому так запала в душу слушателям. Это - реквием. Она посвящена памяти субмарины «Курск», я написала ее в ту ночь, когда ребята еще пытались достучаться до спасателей, но стало ясно, что их не спасут, Я вынашивала несколько лет аранжировку, она постоянно звучала внутри менят и только переехав в Москву, я осуществила то, что задумывала. Мне офицер Морфлота шлет эсэмэску: «Катюш, вчера в очередной раз мужики хвалили твою «Колыбельную», очень был горд за тебя!» И при этом оналишена пафоса, она - настоящая. Я туда включила и хоры Рахманинова, и другие классические темы, и вместе с тем получился такой англо-саксонский и русский одновременно фолк-рок, международный формат А что касается «родился-пригодился», то это все лицемерие, неправда это. Побеждает тот, кто не теряет веры, а здесь ее все меньше и меньше, одна болтовня вокруг, и цинизм охватил даже тех, кто мне очень близок.

-           ВЫ ВЕРИТЕ, ЧТО НА ЗАПАДЕ БУДЕТЕ ВОСТРЕБОВАНЫ?

-           Да. И у меня на то есть веские основания.

-           БУДЕТЕ ВАШУ БАЛЛАДУ ПЕТЬ НА АНГЛИЙСКОМ?

-           Не только ее. Есть и другой замечательный сингл, который я сейчас спела для фильма «НЕ ДУМАЙ ПРО БЕЛЫХ ОБЕЗЬЯН» - он выходит в кинопрокат осенью. И фильм этот по духу этакий европейский, я там играю антигероиню нашего времени, такая отчаян-ная роль, а главный герой - точная копия Абрамовича, успешный официант, мечтающий стать олигархом. И актер похож на него, словно брат, режиссер выбрал его из сотни претендентов! И мы все там такие - как из французского фильма, нестандартные какие-то... Сингл «ВЕТКА ДРОГНУЛА» из этого фильма, как и моя «КОЛЫБЕЛЬ¬НАЯ ДЛЯ МУЖЧИНЫ» заинтересовал саунд-продюсера и совладельца студии звукозаписи из Лондона. Там, в Лондоне, обе эти песни будут сводиться как окончательный вариант, и я спою их на безупречном английском.

-           А ВАШ АНГЛИЙСКИЙ И ВПРЯМЬ БЕЗУПРЕЧЕН?

-           У меня есть «безупречное» качество - страстность. Я этого страстно хочу - чтобы мой английский конкретно в этих песнях был безупречен. И, значит, добьюсь этого. А дальше посмотрим. Может быть, я страстно захочу родить ребенка от английского моряка и петь им обоим уже другие колыбельные?

-           РОМАНТИЧНО. А ЧТО С АНГЛОЯЗЫЧНЫМ ВАРИАНТОМ СТИХОВ? НЕУЖТО ОН АДЕКВАТЕН ДЛЯ ТАМОШНИХ СЛУШАТЕ¬ЛЕЙ И СМОЖЕТ ПОНРАВИТЬСЯ?

-           А почему я должна халтуру им предлагать?

-           Я НЕ ОБ ЭТОМ, ВЕДЬ, ОДНО ДЕЛО - ИЗНАЧАЛЬНО ПИСАТЬ НА АНГЛИЙСКОМ КАК «ПОХЕТТЕ», НАПРИМЕР, А ДРУГОЕ - ПЕ¬РЕВОДИТЬ РУССКИЕ ТЕКСТЫ НА АНГЛИЙСКИЙ.

-           А Вы знаете, что Шекспир в переводе Маршака лучше и мощнее, чем в оригинале? А если так, то почему не предположить, что наши таланты спо­собны удивить англичан переводом на их родной? Я же не попсой занима­юсь! Я показала те переводы, что сделали блестящие, уникальные литера­торы из России самим англичанам и американцам. Они были в восторге

-  А КТО ЭТИ ПЕРЕВОДЧИКИ?

-  Вы хотите спросить - кто эти поэты? Я. безусловно, отдам им дань -это молодая московская поэтесса и литератор Аня Озар - она перевела КОЛЫБЕЛЬНУЮ-. И безвременно ушедший Александр Гуревич - питерс­кий поэт и переводчик английской литературы. Он еще несколько лет на­зад для меня сделал перевод песни -ВЕТКА ДРОГНУЛА". Для них обоих, как и для Набокова. английский словно второй родной. Я горжусь, чтосудь-ба свела меня с этими мастерами!

-  ТО ЕСТЬ - ЭТАКИЙ ДЕСАНТ ТВОРЧЕСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ?

-  А вы жлобов предпочитаете? Я-то как раз думаю, что мои кумиры -Высоцкий и Юрий Шевчук - интеллигенты в самом высоком смысле этого слова. Да и Фредди Меркьюри - самый гениальный из всех рокеров - тоже интеллигент, он, кстати, вообще считал, что в сравнении с классической музыкой занимает очень низкую нишу! Конечно, он неправ, и в тоже время лишен «мании величия"! А это так важно для всех настоящих мужчин - не зацикливаться на себе, а быть могучим и великодушным, словно масштаба

их души и мужества хватит на весь земной шар! Таким я и посвя­тила свою -КОЛЫБЕЛЬНУЮ-.

-   КИНОПРОЕКТ «РОКМЕН», О КОТОРОМ ПИСАЛИ И ГОВО­РИЛИ СМИ И ПРОДЮСЕРОМ КОТОРОГО ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ, это ТОЖЕ ВЫЗОВ ЖЛОБСТВУ?

-       Очень точно подметили! -Рокмен- в этой кино-эпопее - не рок-музыкант, а собирательный образ джазового музыканта, ка­мертон которому задала личность Утесова. Отсюда и название, ведь. -утес-, -скала- в американском варианте это - -рок-, следо­вательно -рокмен- - это -несгибаемый-, этакий Человек-Глыба! Я задумала этот российско-американский проект как пронзитель­ную историю взаимоотношений творца и власти, как у нас. так и там, в США. С помощью него мы вернем интерес широкого зрите­ля к великим музыкантам прошлого и могучей музыке, без кото­рой XX век был бы пропитан лишь дымом страшных войн. Пока могу лишь сказать - меня поддерживают и помогают такие Рокме­ны, что теперь этот процесс не остановишь, а остается лишь -впе­ред - и с песней!»

Roccor № 39      

апрель  2007

О КРАСОТЕ

Евгений Леонидов: - Знаешь такое вы­ражение: «Красота спасет мир» ?

Юрий Мамин: - Да. Оно принадле­жит Достоевскому.

- Как ты его понимаешь?

- Я впервые услышал эту фразу на уроке литературы. Попытался ее понять, и мне представилась такая картина: некая красавица с очаровательной улыбкой примиряет враждующих воинов, и те, не­хотя, пожимают друг другу руки, заклю­чая перемирие. Взрослея, я не раз сталки­вался с обсуждением этой самой фразы - в вузе, на семинарах по кино, в теледеба­тах на темы искусства и литературы. И понял, что вообще никто ее не понимает! Став зрелым человеком, я прочел «Брать­ев Карамазовых», нашел эту фразу в мо­нологе Зосимы и пришел к такому же вы­воду, что и Федор Михайлович. Красота может спасти мир. При определенных обстоятельствах.

- Давай сначала разберемся, что же такое Красота ?

-  Идеальное сочетание отдельных частей и целого в предмете или явлении, которое принято называть Гармонией. А воспринимается Гармония как Красота.

Как прекрасен сосновый бор, как по­этична березовая роща! Это видели живо­писцы Шишкин и Левитан. И передали нам в восхитительных пейзажах. А люди бездумно вырубают леса или сжигают их в гигантских масштабах ради наживы.

Как совершенны животные! Какая фация в поступи оленя, какая ловкость в прыжках белки по ветвям деревьев, какая гармония в полете гусиной стаи, какое удивительное сочетание цвета в оперении фазана! А люди безжалостно истребляют все живое, ради мяса, мехов, перьев и просто ради садистского удовольствия.

Какая строгость и какая стройность в памятниках архитектуры, находящихся во многих городах мира! А сколько еще более прекрасных памятников уничтоже­но людьми, которые воюют друг с другом по воле политиков, властолюбивых лиде­ров, ради их власти и обогащения!

Если бы у всех воинов, охотников, ле­сорубов было бы в душе или в сердце чувство прекрасного, если бы они были способны воспринимать красоту, восхи­щаться ею, испытывать восторг или ти­хую радость от соприкосновения с ней, то разве смогли бы они срубить, сжечь, убить, уничтожить чудеса природы - са­мого прекрасного, что создано богом, или чудеса искусства - самого прекрасного, что создано человеком? Нет, не смогли бы! Такова мысль Достоевского.

Но я бы ее уточнил и сформулировал так: «Если что-нибудь и может спасти мир, так это Красота, при условии, что она находит отклик в душе человека».

О МОДЕ

- Красота и Мода - это одно и то же ?

-      Нет. Мода имеет такое же отноше­ние к Красоте, как шум улицы - к музы­ке. Мода - это взбалмошная дура, пос­тупки которой зависят от постоянно меняющегося настроения. Бывают пери­оды, когда Мода и Красота идут рука об руку. И тогда возникает стиль, украшаю­щий женщину, придающий ей очарова­ние и женственность. Как прелестны анг­лийские леди на портретах Гейнсборо! Как красивы афинянки на полотнах Аль-ма-Тадемы! Как очаровательна Одри Хэп-берн в приталенном, удлиненном платье, с открытой шеей и высокой прической! Как хороши юные студентки в мини! Как женственны пожилые дамы в миди! Се­годня, когда включаешь телеканал «Fashion», посвященный моде, то чаще видишь нелепые одежды и уродливые фигуры, подчеркиваемые вихляющими

походками моделей. Если этому подра­жать, то пропадет способность восприни­мать подлинную Красоту.

-А как же настроить чувство Кра­соты?

-Оно воспитывается от общения с Природой и высоким Искусством.

О ЖЕНЩИНЕ

-Женщина - это украшение челове­ческого общества. Перед ней преклоня­ются, за нее сражаются, ей посвящают стихи... Женщина и Красота в сознании художника часто являются синонимами. При этом Красота женщины - это не смазливое личико и длинные ноги. Эти, без сомнения, привлекательные черты могут вызвать в мужчине похоть, не бо­лее. А любовь и восхищение вызывают совсем другие женские качества: гордость и высокая самооценка, независимость в суждениях, богатый внутренний мир.

-А если при всех этих достоинствах женщина некрасива?

-Женщина красива настолько, нас­колько она сама себя осознает красивой, как она себя подает. А богатство ее духов­ного мира выражается в глазах. Если у фигуристой девицы глаза как у козы, то и мирок ее примитивен. На что же такая красотка может рассчитывать? На любо­пытство мужчины и на эпизодический секс. Не более. Зато мы знаем примеры обожания и поклонения женщинам с да­леко не идеальной внешностью. Такова, например, Гала, которую боготворили Поль Элюар, Макс Эрнст и Сальвадор Дали.

О ЖЕНЕ

-  Любой мужчина может рассуж­дать о том, каких женщин он предпочита­ет, но не худо бы при этом посмотреть на его жену.

- Свою Людмилу я впервые увидел на первом курсе театрального института. Она была необычайно красива, и за ней ходили толпы ухажеров. К ней было не просто подступиться. И я избрал действенный способ - предложил свои режиссерские услуги, начал с ней репети­ровать, готовить ее к экзаменам. Одним словом, стал необходимым для нее чело­веком. Очаровал ее и потихоньку влюбил­ся сам. До этого момента она мне нрави­лась, но мое чувство нельзя было назвать любовью. Вокруг много хорошеньких женщин, и каждая достойна капельки любви. А истинная любовь приходит лишь однажды и, отнюдь, не моменталь­но. Думаю, что любовь - чувство, возни­кающее со временем, проявляющееся в заботе, помощи и сочувствии, в остром ощущении взаимной необходимости, в желании сделать близкому человеку теп­ло и хорошо. Если ему не хорошо, то и те­бе плохо! Когда подобные чувства возни­кают между мужем и женой, как случи­лось у нас с Людмилой, это означает, что люди прошли испытание временем, кри­тическими ситуациями, неприятностями и все выдержали.

-А почему она так мало снималась в твоих фильмах?

-Потому что в сценариях не было подходящих для нее ролей. Втиснуть ар­тиста в роль, чуждую ему, это значит на­нести вред и фильму, и самому артисту. У Людмилы главной удачей стала роль же­ны продавца тюльпанов в фильме «Фон­тан», которая принесла ей несколько фестивальных призов. Сыграй в «Фонта­не» какая-то другая актриса, это был бы совершенно иной фильм! Точно так же, как и окажись со мной рядом другая женщина, может быть, и режиссер Ма­мин был бы совершенно другим. Людми­ла не просто жена. Она верный друг. А теперь она - продюсер моего последнего фильма.

-Почему талантливая актриса ста­ла заниматься продюсерскими делами?

-Потому что она меня любит, влюб­лена в мой новый фильм и может убедить в его достоинствах инвесторов. Она это делает темпераментно и обаятельно.

-Как вам удалось так долго сохранять свою семью?

-В течение нашей совместной жизни было много «доброжелателей», стараю­щихся нас разлучить, но мы так хотели быть вместе, были настолько необходимы друг другу, так любили, что научились вставать друг за друга стеной, отгоражи­ваясь от внешнего мира. Мы вместе уже 35 лет. Живем в заботе, не допускающей предательства. Для меня странно и дико, когда человек, прожив много лет с жен­щиной, всю себя посвятившей ему, вдруг бросает ее и уходит к другой. Гормоны, физиологию и мимолетное увлечение еще можно понять, но предательство - никогда.

О ЗРИТЕЛЕ

-Поговорим о зрителе. Ведь он - не­отъемлемая часть кино, без которой фильм не имеет смысла.

-И от того, каков сегодня зритель, зависит судьба фильма и его создателей.

-   Создатели фильмов достаточно четко представляют себе будущую ауди­торию?

- Существуют специальные службы, которые проводят социологический оп­рос населения по любому кинопроекту.

- Этим опросам можно доверять?

- Можно, если делить зрителей по возрастным и социальным категориям.

- А как еще можно их делить ?

-Я лично делю зрителей на умных и глупых, образованных и серых, взыска­тельных и неразвитых.

-Но это ведь частные случаи. На них нельзя делать коммерческий расчет.

-Верно. Вот в этом-то и главный не­достаток современного кино.

-Значит, ты видишь своего зрителя иначе, чем другие кинематографисты?

-           Они тоже видят его по-разному. Для дельцов от кинематографа зритель - это 10 долларов, для «звезд» - поклонник и обожатель, для художника - собеседник. Если главное - деньги, то нужно привлечь в кинотеатры как можно боль­ше людей. Приходится ориентироваться на психологию толпы, ее инстинкты. Тут не до высоких материй. Единица толпы -праздный зевака, который ищет впечат­лений. Что обычно может его привлечь? Публичная смертная казнь, эротика, дра­ка, фокусы и трюки. Мало того, этот че­ловек из толпы вместе с такими же, как он, готов осмеять, опошлить и опустить самые высокие человеческие проявле­ния, такие, как любовь, доброта, состра­дание...

Помню киносеансы в солдатском клубе - дружная ржачка по любому пово­ду, грязный комментарий во время лири­ческих сцен и общее оживление на пого­нях и драках. Оно и понятно: кино для парня, отбывающего воинскую повин­ность, - способ отвлечься от невзгод ар­мейского быта, разрядиться и вычеркнуть эту пару часов из срока службы. Но быва­ли моменты, когда зал замирал и возни­кала напряженная тишина - тысячи вни­мательных глаз, уши топориком, раскрытые рты... Так было всего три раза, и я запомнил эти фильмы: «В огне брода нет», «Следствие по делу гражданина вне подозрений», «Иваново детство». После сеансов мы шли в казарму притихшие, погруженные в себя. Происходил внут­ренний процесс осмысления увиденного. Потом со мной, как с человеком от иску­сства (до армии я работал в театре), това­рищи делились мыслями, возникшими после просмотра. Ведь такого рода впе­чатления оставляют след в душе, они формируют вкусы и интересы. И раньше впечатлений было значительно больше, чем теперь.

-Но ведь раньше в кинематографе не было конкуренции. Все фильмы проходили через идеологическое сито цензуры. Ком­мерциализация кинематографа, после дли­тельного упадка, превратила кино в товар, приносящий прибыль.

-Однако коммерческие задачи, ко­торые сегодня преследуют производители фильмов, сводят кино к индустрии разв­лечений. Развлекательное кино может быть различным по уровню, но это всегда - пиша для глаз и ушей, а не для ума и сердца. В коммерческом кино уплощают­ся ценности человеческой культуры, и происходит их подмена:

криминальное чтиво - вместо Худо­жественной Литературы;

попса и блатняк - вместо Музыки;

романтизация криминала - вместо нетерпимости к нему;

зубоскальство - вместо Смеха, воз­вышающего душу;

жажда денег - вместо жажды Знаний;

секс - вместо Любви.

Это не устраивает меня как зрителя, как художника и как гражданина. Обществу остро не хватает содержательного ки­но, дающего пищу для ума и сердца.

Я не отрицаю развлекательного кино. Но только слово «развлекательный» я бы заменил на «увлекательный». Увлечь зри­теля сюжетом, зрелищем для того, чтобы сообщить ему что-то новое и важное в по­нимании жизни и людей - вот задача творца. «Поучай, забавляя», сказал Воль­тер, и я стараюсь следовать этому правилу.

О ТВОРЧЕСТВЕ

-Творчество - единственная форма деятельности, при которой человек может быть приближен к Богу. То есть он стано­вится Создателем, занимается ли он нау­кой или искусством.

-Какой вид творчества ты считаешь самым главным?

-Безусловно, искусство. Потому что в отличие от науки, познающей законы мироздания, искусство отражает внутрен­ний мир человека и является единствен­ным средством воспитания души челове­ка. Искусство пробуждает фантазию, рождает образы, заставляет сопережи­вать, а это и есть воспитание чувств, кото­рые отличают человека от животных. Особенно сильно влияют на воспитание души человека литература и музыка.

Музыка - самое абстрактное из ис­кусств, которое напрямую воздействует на наши чувства, без вмешательства мыс­лей, исключительно на чувственном и об­разном уровне. А литература дает возмож­ность человеку прожить множество жизней, идентифицируя себя с героем, сопереживая его чувствам, взрослея и ум­нея вместе с ним. Начитанный человек обладает той мудростью, которая позво­ляет ему ориентироваться и в жизни и в обществе, разбираться в человеческих ха­рактерах и во взаимоотношениях людей, находить верные решения в сложных жизненных ситуациях, отличать добро от зла, иметь принципы и убеждения. Все эти качества формируют человеческую Личность, в отличие от «человека толпы».

-Примеры?

-Пушкин, Лермонтов... Эти гении еще в юные годы стали властителями дум целого народа. Их произведения стали школой жизни для последующих поколе­ний, потому что авторы, помимо таланта, обладали богатейшим внутренним ми­ром, почерпнутым из литературы. Книги обогащали их новыми знаниями, новыми переживаниями и идеями. Сравнивая пе­режитое при чтении со своим личным опытом, оба этих гения многократно ум­ножали его, обретая выдающуюся жиз­ненную мудрость и богатую интуицию. Вот почему эти молодые авторы стали ав­торитетными учителями жизни, воспитав множество Личностей и других Авторов.

Если автор озабочен лишь собствен­ной популярностью, если он равнодушен к страданию людей, не может различать Добро и Зло, то он для меня - пустое и не стоящее внимания существо, а его фанта­зия - не более, чем авторский произвол.

О НОВОМ ФИЛЬМЕ «НЕ ДУМАЙ ПРО БЕЛЫХ ОБЕЗЬЯН»

- Сюжет в двух словах?

- Молодой бизнесмен решает начать собственное дело: открыть маленький ресторанчик. Это человек, для которого главное мерило во всем - деньги. Он на­ходит подвал для кабака, начинает строй­ку. Но тут судьба сталкивает его с тремя представителями художественной боге­мы, сбежавшими из психушки. Сначала герой пытается использовать их как де­шевую рабсилу, но постепенно сам ока­зывается под их влиянием, открывая для себя мир духовных ценностей, о котором ранее не подозревал...

Экстравагантности сюжету добавляет еще и то, что все герои фильма говорят стихами под строгий музыкальный ритм.

-О чем ты прежде всего думаешь, когда снимаешь кино?

-О смысле, который должен дойти до зрителя, о чувствах, которые должны его взволновать. И о том, чтобы фильм смот­релся, то есть увлек бы зрителя. Я не высо­комерен по отношению к публике. Я всег­да устраиваю предварительный просмотр, а сам сажусь в последний ряд. Это позво­ляет мне смотреть свой фильм глазами зрителя и испытывать те же чувства, что и он. Вот мне стало скучно, от того, что в за­ле заскучали. Значит, этот фрагмент нужно либо сократить, либо перемонтиро­вать. Я вижу и слышу те зоны, где возни­кает внимание, где возникает интерес и напряжение, а также те зоны, где внима­ние ослабевает, и затем безжалостно выб­расываю куски материала. Однажды меня обманули продюсеры и отправили смон­тированный фильм «Горько!» в печать до предварительного просмотра. В результа­те мне пришлось только в кинотеатре об­наружить ошибки монтажа, которые уже было невозможно исправить. Главная моя забота - дать зрителю пищу для ума и для сердца, увлекая его зрелищем.

-Ты выполнил эти задачи в своем пос­леднем фильме?

-В какой-то степени. То есть пищи для ума и сердца в нем хватает. Проблема в том, что этот фильм разделил зрительс­кую аудиторию на два непримиримых ла­геря: одни считают, что это моя лучшая работа, другие - что худшая; одни уверя­ют, что получили два часа эстетического наслаждения, другие - что с трудом до­терпели до конца сеанса; одни видят тща­тельность отделки, называя это «ручной работой», другие - «плохим кинематогра­фом». Все эти отзывы есть в Интернете. А я лично впервые испытываю уверенность в ненужности каких-то поправок. Остает­ся ждать: время покажет.

-Все персонажи в фильме говорят стихами. Почему?

-Это мое ноу-хау. Театральные ар­тисты обычно превращают стихи в прозу. Одни лишь поэты держат ритм стиха, пе­редают его музыкальность. Однако при этом теряют смысл. Есть блестящий чтец - Сергей Юрский. (Он, кстати, играет у меня в фильме небольшую роль одного из двух авторов. Другого играет Олег Баси­лашвили.) Но я в фильме пытаюсь дос­тичь эффекта музыкального исполнения, когда музыкант, или певец, или балерина, подчиняясь постоянному ритму и темпу, и палочке дирижера, все же умеет выра­зить любые чувства и даже высокий накал страстей. Именно такая форма у знаме­нитых рок-опер - фильмов «Jesus Christ -

Superstar», «Кошки» и других. Актеры по­ют , двигаются, подчиняясь строгому рит­му, и зрители попадают под этот ритм. А ритм, как известно, оказывает очень сильное воздействие на человека, начи­ная с африканских племен и заканчивая сегодняшними дискотеками и рок-кон­цертами. С другой стороны, мне совер­шенно не хочется идти по банальной схе­ме. У нас стихотворный, но достаточно разговорный текст, написанный Вячесла­вом Лейкиным таким образом, как будто человек при разговоре случайно попадает в рифму. В тексте множество потенциаль­но «крылатых» фраз. Мы придали диало­гу точный ритм, и артисты работали под метроном (драм-машину) - 3,4,5-доль-ный размер. Мы выбирали темп, нужный для сцены, и они под это говорили. Это непросто, мы много репетировали, поэ­тому так долго снимали - 3 с лишним ме­сяца, а это большой срок для сегодняшне­го кинопроизводства. Я очень надеюсь, что это мое ноу-хау даст импульс. Может быть, кто-то придумает ешё что-то в этом напраштении, пойдет дальше. И я рассчи­тывал создать у зрителя совершенно не­бывалое ощущение. Ощущение ритма от немузыкального номера. И часть зрите­лей это воспринимает.

- Артисты справились со своей зада­чей?

- Я выбирал музыкальных артистов, с внутренним чувством ритма. Исполни­тель роли Вовы, главного героя картины - очень подвижный, ритмичный актер Михаил Тарабукин. Это его первая глав­ная роль, которая, надеюсь, станет для него подкидным мостиком, как когда-то «Бакенбарды» - для Виктора Сухорукова и «Окно в Париж» - для Сергея Дрейде-на. А что касается Катерины Ксеньевой, исполнительницы главной женской ро­ли, то она, помимо актерской профессии, обладает замечательным певческим голо­сом, да еще сама сочиняет песни. Ее «Ко­лыбельная для мужчины» в течение двух месяцев была первой по рейтингу у слу­шателей радиопрограммы «Максимум».

О КОМЕДИИ

-Комедию традиционно считают низким жанром. Почему такая несправед­ливость?

-Потому что в большинстве случаев кинокомедия действительно является низ­ким жанром, спекулирующем на актерс­ких ужимках, кривляний, грубых шутках, пошлом юморе, штампованных приемах. Но бывают случаи, когда за счет комедий­ного таланта автора и режиссера комедия поднимается до высот подлинного искус­ства. Например, фильмы Данелии, Ряза­нова, «Малыш» и «Огни большого города» Чаплина, «Римские каникулы» Уайлера и «Форест Гамп» Земекиса...

-Эти фильмы, как и твои комедии, можно назвать трагикомедиями?

-Именно это и поднимает их до уровня искусства. Ведь окружающий нас мир контрастен. В нем высокое соседству­ет с низким, трогательное - с жестоким, смешное - с грустным. Мелодраматичес­кий мотив только подчеркивает забав­ность смешных ситуаций и характеров.

-Что важнее, комедийная ситуация или комический актер?

-Для меня безусловно важнее ситуа­ция. У меня всегда снимались актеры, на­деленные драматическим талантом, кроме разве что известного эстрадного комика Юрия Гальцева («сериал «Русские стра­шилки»). Но актер в высокой комедии бу­дет тем более смешон, чем более правдиво он ведет себя в предлагаемых обстоятель­ствах. Это ведь я, режиссер, вместе с авто­ром сюжета, подставляем ему рожки. Если же в каком-нибудь фильме эксплуатиру­ются природные комические данные теат­рального актера, то это сразу же опускает комедию в разряд «низких» (американс­кие комедии с комиком Бином или Ости­ном Пауэром). Низкая комедия тоже вы­зывает смех у невзыскательного зрителя. Для меня этого слишком мало.

Я работал и в других жанрах, ставил драмы и трагедии. Но серьезное могут де­лать многие, а смешно говорить о серьезном - единицы.

С Юрием Маминым беседовал

Евгений Леонидов.

"Планет Красота"

07-08-2008